Есть, конечно, изменения — взгляд более тяжелый, с блеском, стервозный, губы яркие, макияж агрессивнее. Ну и само место работы говорит, что из Алисы явно вышла «плохая девчонка». Но это только образ, отчего-то кажется, что внутри она по-прежнему уязвимая глупая девочка. Может, потому что на мгновение с ее лица спадает маска безразличия и появляется нечто другое — очень болезненное.
— Алиса, принеси кофе, сырную нарезку, фрукты, ореховое ассорти. И… — Герман переводит взгляд на меня.
— Зелёный чай, — произношу я, не отрывая глаз от девушки.
Интересно, через сколько рук она прошла после меня? Хрен его знает, почему меня это интересует. Мне ведь все равно…
— Все, Алиса. — Девушка разворачивается, а я смотрю на ее попку, спину, плечи и понимаю, что у меня начинают гореть руки от желания к ней прикоснуться. Прошло больше года с нашей встречи, а эффект остался. Она уже не влюбленная фанатка, а я тот же мудак, который хочет ее трахнуть.
— Не покушайся на моих официанток, — привлекает мое внимание Герман.
— У тебя забыл спросить.
Немец приезжает вовремя, обсуждаем его предложение и мои финансовые возможности. Все идёт хорошо, пока в комнату опять не заходит Алиса с подносом в руках. Пытаюсь не смотреть на куколку, не думать о ней, но нихрена не выходит. Когда она ставит передо мной чай, наклоняясь к столику, я шумно сглатываю. Ее запах сводит с ума — такой же тонкий, нежный, и мне снова хочется ее сожрать. Только теперь по-взрослому, на всю ночь.
Немец что-то спрашивает, а я нихрена не соображаю, мысли совсем, сука, не о том! Она не смотрит на меня, глаза опущены, сосредоточена на сервировке, а я завис на ее губах.
Хотелось грубо стереть ярко-красную помаду и вновь попробовать их на вкус. Я помню, как мне снесло башку от ее вкуса. Замечаю, насколько Алиса напряжена — она ставит перед Германом кофе, и оно немного выплескивается. Гера не обращает на это внимание, а девочка нервно стирает капли со стола. Перед самым уходом она все же поднимает на меня глаза, трудно было этого не сделать, когда я ее уже «облапал».
Синий океан прекрасен, но не спокоен, в нем буря, шторм и немного боли. Я тебя обидел, моя куколка? Определенно — да. Но… я умелая сволочь, да и ты уже не девочка. Думаю, смогу сгладить неприятные для тебя воспоминания.
— Богдан?! — приводит меня в себя Герман. — Будь добр, вернись в нашу вселенную. Алиса, свободна! — грубо выставляет ее.
И мне, сука, не нравится, что он смеет повышать на девочку голос.
