Штемпель вчерашний – 28 октября.
Коротков остолбенело разглядывал послание и фотографию.
– Откуда это взялось?
– Получили вчера вечером, – ответил Головин. По его лицу было видно, что он и сам удивлен не меньше Короткова, но старается виду не показывать.
– Кто такой Ханин?
– Ханин Борис Владимирович доставлен вчера в морг городской больницы. Самоубийство. Выпил пятьдесят таблеток люминала. Обнаружен у себя дома двоюродной сестрой, которая пришла поздравить его с днем рождения и открыла дверь своим ключом.
– Кошмар, – вздохнул Коротков.
– Ничего себе праздник получился. Он был психически нездоров?
– Состоял на учете в психоневрологическом диспансере. Маниакально-депрессивный психоз под вопросом. Со слов сестры известно, что Ханин – гомосексуалист.
– А Алферов? – недоуменно спросил Коротков. – Выходит, он – тоже?
– Выходит, – подтвердил Андрей, вертя в руках фотографию. – Если исходить из этого, он был давно знаком с Ханиным.
– Подожди, – прервал его Юра, сжимая виски руками, – дай с мыслями собраться.
Из того, что мы знаем об Алферове, следует, что он девушками и молодыми женщинами своего возраста не интересовался. В фирме, где он работал, полно юных ослепительных красоток, но ухаживать он не пытался ни за одной из них. Над ним даже подшучивали из-за этого. В личной жизни он был скрытен, никто из работников фирмы не мог ничего по этому поводу сказать. Можно допустить и гомосексуализм. Но Ханин… Как-то уж очень неожиданно и кстати. Нет?
Головин неопределенно пожал плечами.
– Не все же преступления потом и кровью раскрываются.
Бывает, что удача сама в руки идет. Эксперты с этим конвертом и письмом всю ночь проработали. Сам начальник ГУВД лично их просил до утра не откладывать. Конверт, конечно, захватанный, через столько рук на почте прошел. А на письме и фотографии – отпечатки Ханина.
– Черт знает что! – в сердцах бросил Коротков. – У этого Ханина и машинка дома есть?
– Машинки нет. Он работал ночным охранником коммерческого магазина, там целых две машинки стоят в кабинете директора.
Эксперты с утра этим занимаются.
Юра взял чистый лист бумаги и переписал текст письма.
– Мне нужна копия фотографии Алферова. И перечень одежды, которая была у него с собой в санатории.
– Сделаем, что еще?
– Пока ничего. Пойду в «Долину», покажу письмо Каменской. Глядишь, она что-нибудь подскажет. Если Алферова и в самом деле убил Борис Ханин, мне здесь делать больше нечего. Завтра же уеду, а то и сегодня, к вечеру.
– Юра… – Головин замялся.
