Зато если Алферова убили не они, то их обращение ко мне очень смахивает на вопль разгневанного медведя: кто посмел затеять возню на моей территории? Ведь не каждое же убийство они покрывают, есть и традиционная «бытовуха», и всякие случайности. Они не станут надрываться, чтобы у них в Городе все было как в сказке про соцреализм. Десять-пятнадцать процентов нераскрытых убийств – вещь совершенно естественная, где-то чуть лучше, где-то чуть хуже, но ста процентов нет нигде. Почему же они так задергались с Алферовым? Зачем нагородили этот огород с беднягой Ханиным и педерастическими страстями?
– Ты у меня спрашиваешь? – усмехнулся Коротков.
– Я-то думал, ты мне сама скажешь, второй час тебя по Городу выгуливаю, все жду, когда на все вопросы ответишь.
– И отвечу. История с Ханиным – не более чем придвигание стула к столу или одергивание покрывала на смятой постели. Кто-то тут сидел? Кто-то тут спал? Ладно, мы сейчас стульчик на место поставим, постельку разгладим, а потом будем разбираться, кто это тут своевольничает.
Не жить же в беспорядке. На самом деле они очень хотят узнать, кто и за что убил Алферова. И я подозреваю, что именно поэтому они пытаются ко мне подползти. Видно, чем-то это убийство отличается от всех остальных, случающихся в Городе. Они-то это отлично видят, а я – нет. Поэтому и строю какие-то нелепые предположения. Этим людям, наверное, уже сообщили, что у меня есть кое-какие соображения насчет убийства, но с розыскниками и следствием вышла промашка, и эти соображения до них не дошли.
Как ты думаешь, похоже на правду?
– Похоже. Только не нравится мне эта правда, Асенька. Вот уеду я завтра, а как ты будешь выкручиваться? Ведь тебе завтра ответ придется давать. Ты уже решила какой?"
"– Зависит от того, кто завтра придет и как представится. Мало ли чего я себе в голове навычисляла. Конечно, если придет дядька и скажет: «Здрасьте, я – главный мафиози», придется закрыть перед ним дверь. Я же не могу работать на преступников, хотя и с благородной целью.
Но честно тебе признаюсь, Юра, будет жаль, если так случится. Интересную задачку я бы с удовольствием порешала. Но – при условии чистой совести. Я продажная тварь, да?
– Кто тебя знает, Ася. Я бы не рискнул.
– Может быть, и я не рискну. Ночью еще подумаю как следует. Вообще-то я ужасная трусиха, ты же знаешь. И мафии этой боюсь до дрожи в ногах. Представляешь, что будет, если они меня похитят?
– Тьфу, типун тебе на язык. Не связывалась бы ты с ними.
