Надо только твердо поставить условие, что если с моей помощью этих людей обнаружат, то они не станут жертвами «разборки», а будут переданы в руки правосудия. Да, пожалуй, это и есть главное условие. Хорошо бы еще придумать способ, как добиться его соблюдения».
Настя разорвала на мелкие клочки исчерченные одной ей понятными схемами листы, выбросила их в туалет и легла в постель. Ее слегка знобило то ли от холода, то ли от нервного напряжения. Она вспомнила о звонке Леше и еще раз удивилась своему равнодушию.
Трубку сняла женщина и приятным голосом сообщила, что «Алексей Михайлович вышел гулять с собакой». Настя знала, что у ее друга бывают неожиданные всплески страсти, вызванные длинноногими и пышногрудыми яркими красавицами. Вспышки эти длились два-три дня, после чего Леша приезжал к ней и с ужасом рассказывал о том, «какие они все скучные, природа дала им интеллект, а они не умеют им пользоваться», и что она, Настя, единственный человек, с которым он может проводить время.
От всех остальных представительниц женского пола Леша уставал через полчаса. Совершенно ясно, что дама с приятным голосом собралась остаться у Лешки на ночь, иначе он совместил бы прогулку с собакой с провожанием гостьи до ближайшей остановки. «Я даже не ревную, – обреченно думала Настя. – Господи, да есть ли у меня вообще какие-то чувства? Ну почему я такая твердокаменная! Неужели я способна ощущать только две вещи: обиду и страх? Аналитическая машина, лишенная нормальных человеческих переживаний».
* * *Светлана Коломиец и ее ангел-хранитель, маленький Влад, жили на теплой зимней даче Денисова в компании двух охранников. Света наслаждалась дармовым отдыхом, много спала, гуляла по огромному, заросшему деревьями участку. Ей не хотелось ни о чем думать, да и вообще думать она не очень любила.
Владу дали все необходимое, чтобы он чувствовал себя хорошо.
Но этот человек в отличие от Светы продолжал тревожиться."
"– Самое главное, – не уставал он повторять, – не проговориться про кино. Ты запомнила? Пока мы не сможем быть абсолютно уверены, что попали в руки не к нашим киношникам и не к их друзьям, мы должны молчать. В противном случае мы сразу станем опасными свидетелями.
– Ладно, ладно, – вяло отмахивалась Света.
