Игра на одевание

– Вы знакомы? – вмешался Гуров.

– Мне и не нужно. Половина моих клиентов такие! – Попова закатила глаза. – Нервные, не умеющие противостоять стрессу, нетерпимые. И вуаля – они едва сидят и, стесняясь, покупают в аптеке свечи! Это для нас с вами все это – «ну, такое». А молодежи, особенно современной, амбициозной, честолюбивой, как все в этом «Слове трикстера», такое нравится.

– У вашей дочери были конфликты с научным руководителем?

– Нет. Насколько я поняла, Саша и другая девочка, Вика, были ее любимицами. Хотя между собой не ладили.

– Почему? – спросили Гуров и Брадвин одновременно.

– Ну, что-то у них там не заладилось. Думаю, они обе амбициозны. Саша и в школе соперничала только с выдающимися девочками. Там, где вызовы, поощрение, талант и успех, всегда конфликт.

– Вы, – Брадвин заговорил мягко, – воспитываете Сашу одна. Какие у вас и дочери были отношения с ее отцом? Он часто общался с ребенком? Алименты исправно платил? Может быть, выражал недовольство по этому поводу?

– Ну, с алиментами он уже отмучился.

– А сейчас? – спросил Гуров.

– Сейчас делает крупные подарки от случая к случаю. Подарил дорогой геймерский ноутбук на поступление в вуз, к осени купил дорогой пуховик. У него удачный второй брак, другая семья, двое маленьких детей. Он теперь, – в ее голосе мелькнула ирония, – молодой отец. Живет в Балашове. Он там зам главного врача в районной больнице. Встречи с Сашкой ему особенно не нужны.

– А бывший отчим? Лейб Давидович Баршай – это тот самый известный писатель? – Гуров видел у жены книгу. Мария говорила, что от нее сходит с ума вся творческая Москва.

– Он самый. – Попова мрачно кивнула. – Но мы жили вместе до его гонораров и славы. Знаете, – она помолчала, – Лейб такой отстраненный и скупой на эмоции, откровенность, тепло человек, что о его отношении к нам я до сих пор мало что могу сказать. Спросите меня, из-за чего мы развелись, – я не знаю.

– Как он общался с Сашей? – не отступал Гуров.

– Она его раздражала. Брала книги по истории анатомии, которые он коллекционировал. Чуть не засмотрела до дыр любимый альбом с анатомическими эскизами Леонардо.

– Леонардо? – переспросил Гуров.

– Он был великим анатомом, вы не знали? Церковь позволяла ему вскрывать умерших, делать зарисовки, анализировать сконструированное Богом строение человеческого тела.