Игра на одевание

 – Он вывел на экран фото, которое получила у солистки «Колпака» Армине. – Разрешите представить. Яков Иванович Грымов. Бывший студент романо-германского отделения тогда еще филологического факультета СГУ имени Николая Гавриловича Чернышевского. Сведений об отце нет. Зато, судя по сведениям в карте, Надежда Ремировна Грымова работала учительницей в МОУ «Средняя общеобразовательная школа № 67 имени О. И. Янковского».

– Как раз возле университета, – сказала Миль.

– Такие персонажи обычно бродяжничают, – сказал Брадвин.

 – Дайте угадаю: звонок родственникам ничего, кроме «век бы его не видеть», не дал?

– Так точно, – вздохнул Юдин, который этот звонок и делал.

– А если так? – Гуров сел за компьютер. – Ваши ребята, Анна Игоревна, брали костюмы здесь. – Он отметил точку на карте и обратился к саратовским коллегам, но Анна Игоревна опередила их:

– Странное местечко под названием «Харон».

– Как в песне Якова Гримма, которую играли в день смерти Вороновой, – подтвердил Гуров.

– Там всегда закрыто, – сказала Миль.

 – То ли кафе с переодеваниями, то ли экспериментальный театр, то ли затхлый квест.

– Зато там точно есть грим и костюмы. – Юдин нетерпеливо дотронулся до табельного оружия. – Коллеги! Предлагаю нагрянуть к этому Остряку со своими шутками. Без ОМОНа.

– Да куда тут до ОМОНа? – с готовностью поднялся Брадвин. – Надо сначала осмотреться.

Гуров согласно кивнул:

– Познакомиться с живым классиком – сказочником Яковом Гриммом.

Когда мужчины уехали на машине Брадвина, Анна Игоревна купила в палатке у управления шаурму и вернулась ждать на крыльце.

Вскоре тугая дверь открылась, и к Миль вышел Гриша Долгов. Анна увидела первую морщину на его лице. Увидев своего преподавателя, он просветлел:

– Анна Игоревна, вы как здесь? Вас тоже допрашивали?

– Дай хоть раз побыть мягкой. У тебя был тяжелый день. – Она протянула ему шаурму. – Давай есть.

– Да я дома, Анна Игоревна.

– Дома нас ждут борщ, винегрет, песочное печенье и много сладостей. Надеюсь, ты любишь сахарных червей?

– Как-то не доводилось… Но у меня дома только сосиски, Анна Игоревна.

– Ты туда больше не вернешься. Поживешь пока у меня. Сонька обрадуется. А там что-нибудь придумаем. Я все равно пока не работаю.

Гуров, Брадвин и Юдин вошли в один из дворов по улице Большая Казачья, в глубине которого стоял деревянный, вросший в землю почти по окна дом. Гуров нажал на звонок. Ответом было только колыхание ситцевых занавесок за деревянной рамой над подоконником с резной накладкой в виде веера.