Игра на одевание

Полковнику приходилось подозревать кого-то из своих, и он не понаслышке знал, как это тяжело.

– Что планируешь делать?

Романенко кривовато улыбнулся:

– Буду искать, но проверять придется очень много. Слишком много. И к сожалению, начать придется со своих. Пока это основная версия. Потому что, кроме нас, ноутбук Серхио больше никто не трогал. Я, конечно, надеюсь, что он был заражен раньше, но ничего исключать нельзя.

После встречи с Иваном можно было вернуться домой и остаток дня поработать оттуда, но погода настойчиво приглашала к прогулке.

А на ходу Льву хорошо думалось. Он решил, что раз его по-прежнему тянет в этот треугольник «кафе – посольство – квартира Кубинца», то можно еще раз зайти в пока еще опечатанную квартиру Серхио. Тем более что тело уже отправили на Кубу и в ближайшее время квартиру нужно будет открыть. Гуров уже знал, что Серхио снимал квартиру не у частного лица, а через риелторское агентство. Те уже знали, что был погром, и единственным, что уточнила хозяйка агентства, было: «Нужно ли будет вызывать клининг, чтобы отмывать кровь, или достаточно будет простой уборки?» У них было еще два дня, а потом квартира будет приведена в порядок и снова сдана. Просто бизнес и ничего личного.

Гуров удивился отсутствию бессменной консьержки и поднялся наверх. Ему пришла в голову интересная мысль-воспоминание, которую он хотел проверить. Дело в том, что когда он был в доме Кубинца, то не видел там ни одной семейной фотографии.

И ни одного фото с девушкой. Крячко подтвердил, что на работе тоже фотографий не было. Он не любил фотографироваться или фото кто-то забрал?

А вот в квартире Серхио Гурова ждал большой сюрприз. Сюрприз сидел на кровати и громко рыдал, а консьержка, добрейшая уже знакомая Льва Кира Львовна, подавала зареванной девушке салфетки из коробки и пыталась успокоить.

– Вот, приехала невеста нашего Серхио, впустила ее и теперь никак не могу успокоить.

– Так… – Лев немного растерялся появлению нового персонажа, о котором, кажется, никто не знал.

Девушка неожиданно замолчала, перестала рыдать и с интересом и даже немного требовательно уставилась на сыщика. У нее было миловидное, немного кукольное лицо, черные волосы, собранные в красивую, но уже растрепавшуюся прическу, и одета гостья была совсем не для московской весны.

Чемодан и дорожная сумка лежали на пороге брошенные.