Игра на одевание

Ну, родила к тридцати для себя. Ну, осталась одна. Ну, тянешь эту лямку, хватаясь за любую подработку. Консультируешь, преподаешь, репетиторствуешь. Но есть же тот, кто готов вас подхватить и на руках носить!..

Она сильно сжала тюбик с сиреневой глазурью, которой украшала печенье, и та брызнула Анне на лицо и платье.

– Мам! – подбежала Соня. – Бабуля в тебя стреляет кремом, потому что злится? Ты позднеклыковая?

Миль стерла бумажным полотенцем глазурь:

– Скорее старородящая.

Соня замахала пришитыми к кофточке крыльями:

Анна бросила выжидательный взгляд на мать:

Соня бросилась к пакетам и достала оттуда ободок с дьявольскими рожками и сладости:

– Нет! Ты многоимущая! Ух ты! А это кто?

Она держала в руках огромную коробку с лохматой ведьмой в остроконечной шляпе, сидевшей на метле.

– Это, – Миль подползла к ней на четвереньках и нащупала кнопку на груди ведьмы, – наша защитница. Злая ведьма, которая будет жить с нами и выметать своей метлой все зло из квартиры, всех гостей, пришедших со злым умыслом и камнем за пазухой.

Она нажала на кнопку, и глаза ведьмы замигали красным светом. Квартиру наполнил адский смех. Арина Юрьевна выскочила из кухни:

Анна и Соня смеялись, катаясь по полу. Соня осыпала мать сладкими жевательными червями из пакета. Миль со стоном схватила пластиковую пиратскую саблю с шариками жвачки, но упала без сил на коврик:

– Чума, чума на оба ваши дома!

Я из-за них пойду червям на пищу…

Соня, смеясь, свалилась рядом:

Мать присоединилась к ней:

– Чума на оба ваши дома!

Арина Юрьевна сердито сложила руки на груди:

– Я с тобой в этом возрасте, между прочим, Маршака учила!

– Про «оторвали мишке лапу»? И кто после этого маньяк?

– Про мишку написала Агния Барто.

– А Шекспир ненормально?

Миль подняла дочь, вытянув руки, и та запарила в воздухе, расправив тряпочные «крылья».

– Что думаете о Шекспире, Софья Алексеевна?

– Да ну вас! – Арина Юрьевна махнула рукой и ушла в комнату, откуда крикнула: – Аня, подойди, когда закончишь валяться.

Анна Миль подмигнула дочери и заговорщицки прошептала:

В духовке выпекалась очередная партия печенья. Арина Юрьевна продолжала покрывать уже готовое угощение глазурью из тюбика и посыпать его миндальными лепестками, купая дочь в океане напряженного молчания.