Игра на одевание

Анна открыла стоявшую на столе коробку со специями, вынула пакетик с посыпкой в виде крошечных привидений и потрясла ими, как маракасом. Арина Юрьевна не отреагировала, и дочь сдалась, прошептав:

Арина Юрьевна оглянулась на дверь, боясь, что рисовавшая сухой пастелью в комнате Соня услышит:

– На развивашке в музее чаепитие было. Мамы других детей принесли домашнюю выпечку, шоколадные лягушки, как в «Гарри Поттере», оделись ведьмами…

– Эти мамы и есть ведьмы. Они не работают, – пробубнила Анна.

– Опять этот твой университетский снобизм! Некоторые работают.

– Да, представь себе, маникюршами! Делать людей красивее куда полезнее, чем рассказывать про маньяков, как по мне! Тебе не понять, конечно! Ты все шутишь. И ребенка научила. Чума, черви – вот что это?!

– «Ромео и Джульетта». Реплика умирающего Меркуцио.

– Я спрашиваю, что этот умирающий Меркуцио делает в речи моей пятилетней внучки! И вся эта языковая игра, которую ты практикуешь…

– Практикую? – Миль отщипнула кусочек стоявшего на столе кекса в форме тыквы.

– Практикуешь. «Старородящая», «многоимущая»… Дети в группе по рисованию не понимают выдуманных ею слов!..

– Окказионализмов. С ними всегда оказия.

– Опять эта твоя макаронная речь…

– Макароническая. Но вообще-то это был каламбур.

Арина Юрьевна взяла из ведра для сладостей конфету в виде глазного яблока с расширенными кровеносными сосудами.

– А то, что мы принесли на детский праздник мармелад и Соня назвала его «Глостером», поскольку жидкая кислая начинка там – вырви глаз, тоже каламбур?

– Да.

Арина Юрьевна посмотрела на нее в упор:

– Мамы из развивашки так не думают.

– К следующему занятию отойдут, – оптимистично откликнулась Миль. – Или сгинут, как нечисть, к исходу недели. – Она протянула матери мармеладный глаз. – Может, глостерку?

Арина Юрьевна потянулась за конфетой, но осеклась:

– Тьфу! Ладно. Уже почти семь. Я не одобряю это мероприятие – тоже мне популяризация науки! – но считаю, что опаздывать нельзя.

– В этом я твоей Насте Корсаровой верю. Хоть и на дух ее не переношу.

Арина Юрьевна Миль была довольна в своей жизни всем, кроме дочери. У нее было много сил, и ей нравилось поддерживать идеальный порядок в огромной квартире с террасой, которая досталась после пусть не сразу, но оптимистично воспринятого развода с мужем.