Однако целью десанта может быть и нарушение линий связи между нашими войсками, которые и так находятся в тяжелейшем положении. Но в любом случае операция «Смоленский капкан» пока идёт по плану.
— Кстати, спецвагон из Смоленска прибыл?
— Пока не в курсе, — капитан бросил взгляд на часы, — по графику эшелон прибывает через час двадцать, наши сотрудники уже выехали на Белорусский вокзал.
— Ты тоже давай туда. Дело крайне серьёзное. По прибытии эшелона сразу доложишь. Кстати, старшим охраны там кто?
— Лейтенант Сидоркин из Смоленского управления, товарищ старший майор.
— Как передадите вагон сотрудникам Гохрана, сразу ко мне. И Сидоркина этого с собой захвати.
— Есть!
— Давай в темпе. О ходе операции «Смоленский капкан» докладывать каждые три часа.
— Тут есть ещё один нюанс. Связь с группой «Грачи» во время последнего выхода в эфир прервалась и больше не возобновлялась. Предположительно во время столкновения с немецким десантом была повреждена рация. Поэтому местоположение автоколонны на данный момент нам неизвестно.
Но, по всей вероятности, колонна в данный момент находится уже в тылу у немцев.
— Как думаете исправлять ситуацию?
— Считаю, что капитан Пустовалов сам найдёт способ возобновить канал связи. Либо выйдет на оставленное в тылу подполье, у него есть надёжные контакты на крайний случай. Либо он воспользуется трофейной радиостанцией.
— Добро.
Смоленская область, июль 1941
Вопреки ожиданиям, частей 152 стрелковой дивизии в районе переправы не оказалось. Когда Гудков со своими людьми вышел из леса, на мосту стоял старший инкассатор Иван Тимофеевич и что-то горячо втолковывал усталому пехотному капитану, отчаянно при этом жестикулируя.
Все восемь машин стояли в тени больших деревьев метрах в ста от берега. Около них суетились водители. Когда Гудков подошёл, выяснилось, что мост заминирован и у пехотного капитана есть приказ: взорвать его, как он выразился, к «чёртовой матери» не позднее пятнадцати часов, поскольку остатки 152 дивизии уже переправились и на этом берегу с минуты на минуту должны появиться немцы.
Гудков привычно бросил взгляд на часы — четырнадцать двадцать.
— Сергей Владимирович, три машины получили значительные повреждения, устранить которые до пятнадцати часов не представляется возможным. А этот, — старший инкассатор неприязненно посмотрел в сторону пехотного капитана, — ни в какую. Твердит, что у него приказ. Я ему объясняю, что у меня тоже приказ. А он упёрся, как осёл! Попробуйте сами с ним поговорить.
