А после еще и применил к мужчине неприятное темное заклинание — теперь, когда страж будет засыпать, ему обязательно станут сниться кошмары, и так, пока создатель заклинания не развеет чары."
"Мне с трудом удалось сдержать негодование. Влезать со своим мнением я не решаюсь, для этого есть Вайра. У аирафе своя психология, но разговаривать и смеяться вместе с Шайном как-то расхотелось. Кажется, ребенок это заметил.
— Осуждаешь меня?
— Нет.
— Я вижу в твоих глазах неодобрение. Стражник уснул. А вдруг бы что-нибудь случилось?
Скептически хмыкнула и огляделась.
Вокруг ни души. Любого путника, подходящего к замку, увидят еще со стен и предупредят на воротах. Да и записывающие артефакты я видела на воротах. Никто не уйдет и не придет незамеченным.
— Передо мной не надо оправдываться. Я давно уже заметила, что у аирафе своя правда и свои взгляды на жизнь.
— Я не оправдываюсь! Просто объясняю. Теперь он надолго запомнит, как правильно надо поступать.
— Либо станет учиться, как защищаться от враждебных заклинаний.
— Тоже неплохой вариант. Будет грамотный стражник.
— Будь он грамотный, многосторонне развитый маг, то и в стражники бы не пошел.
— Хватит о нем уже говорить!
— Вообще-то это ты захотел поговорить.
Мы замолчали на какое-то время, неспешно идя к речке. Похоже, каждый остался при своем мнении.
— Все-таки ты меня осуждаешь.
— Шайн.
— Давай уже начистоту. Мне не нравится возникшая напряженность.
— Хорошо. Мне непонятно, почему ты порой так жестоко обращаешься со своими подчиненными, да и вообще со всеми, кто тебя окружает.
Ты запугал весь замок. Очень многие теперь испытывают к тебе ненависть.
— Я наказываю только за дело. И мне не важно, любят меня или нет. Я знаю, что не любят. Для всех я чужой. Ты ведь должна понимать, о чем я говорю, ты тоже для большинства чужая, хоть и не пугаешь своей чужеродностью, как я. Не понимаю, зачем отец приказывает мне в замке снимать иллюзию с глаз? Хотя и в пансионе, даже несмотря на то, что внешне я ничем не отличаюсь, меня все равно сторонятся и поначалу нападали, пока я не стал давать отпор.
Я чувствую, как непросто даются мальчику признания, как трудно ему сдерживаться и говорить якобы спокойно и безразлично.
Полагаю, если я выкажу жалость, гордый ребенок обидится, потому лишь неопределенно пожимаю плечами.
— Не давать себя в обиду, конечно, правильно, но мне кажется, ты переступаешь грань.
— Так лучше запомнят.
— Запомнить-то запомнят… и будут ненавидеть.
