Игра не для слабых: Дорога на юг

И самое сложное — приходилось играть роль этакого отца-командира. Что мне давалось невероятно сложно. Сказывались небольшой опыт и возраст доставшегося тела. Попади я в старого, убелённого сединами дядьку — было бы значительно проще.

Выбрал я именно второй вариант, несмотря на все те сложности, которые он сулил. В конце концов отряд уже некоторое время двигался именно по этому пути, да и по духу он был мне намного ближе, пускай и сложнее. Бернард остался вполне доволен таким решением. Сержант и сам представлял наше будущее именно таким.

К тому же, ему командовать замотивированными бойцами было намного проще, чем шайкой головорезов, которая собралась тут исключительно ради золота. Потому мы и начали продвигать все эти, на первый взгляд неказистые и незначительные, но здорово сплочавшие людей ритуалы.

Кружка дошла до меня. Я пригубил терпкое, кисловатое вино и передал сосуд Айлин. Девушка тоже сделала небольшой глоток. Передала сосуд дальше. Посмотрела на меня. Молча кивнула. Ловко выбралась из-под плаща и направилась к одному из фургонов.

Тому, где лежала её персональная лютня.

Мы всё-таки выкроили время в столице и выбрались за ней в местный квартал ремесленников. Пришлось, правда, поискать того, кто захочет её продать. Товар был штучным и не шибко ходовым. Такое делали обычно под заказ, но тут пришлось бы ждать несколько недель. По счастью нам удалось нарваться на плотника, который раньше тоже любил побренчать. Он то и продал нам свой старый инструмент, заломив за него преизрядную цену.

Но приобретение того стоило. Во-первых талант Айлин не пропадал зазря. А во-вторых мы получили ещё один небольшой ритуал, который здорово поднимал боевой дух отряда. Что может быть лучше песен у костра под гитару после долгого и трудного перехода? И пусть вместо гитары у нас была лютня, а вместо хриплого баса умудрённого опытом и слегка выпившего мужика — мелодичный голос девушки, посиделки получались ничуть не хуже, чем в настоящей жизни. И лишь одно обстоятельство немного портило благолепную картину все последние дни.

Тоскливый и протяжный вой ветра, вплетавший свои аккорды в слова её песен. Ну да не просто же так эти степи называли «воющими».

Ночь прошла беспокойно. Стоило мне закрыть глаза и провалиться в тягучую, тяжёлую дрёму, как вновь нахлынули видения. Но на сей раз это не были отрывки беспорядочных образов, из которых состоит обычный ночной кошмар. Теперь явился лишь один. Настолько чёткий и ясный, будто бы я видел его своими глазами.