Игра не для слабых: Дорога на юг

«Ты не оно! Ты сам по себе! У тебя своя жизнь! Свои цели! Свои планы! Свой разум! Ты не оно! Ты не растворишься! Не сгинешь! Не станешь лишь жалкой частью!» — надрывалась моя человеческая половина. И надрывалась не зря. Чем громче звучал её голос, чем убедительнее были аргументы, тем ощутимее ослабевал… зов. Я… Тот я, что осознавал себя, что чувствовал себя живым — не хотел быть частью. Не хотел быть кусочком огромной и величественной мозаики. Пускай она обещала силу, покой и умиротворение, но взамен требовала… мою свободу.

Свободу быть самим собой. А на такой размен я не был готов пойти.

Я повернулся. Всё ещё видел разлом. Затылком ощущал лезущую из него тварь. Пропускал сквозь себя её свет. Но уже не был её частью. Стал маленьким кусочком света, отказавшимся подчиняться. Избравшим свой путь. Обрёл способность сделать шаг прочь. И сделал его. Где-то позади раздался отчаянный рёв. Полный боли, бессильной ярости и… обиды. И именно этот рёв, переросший в мой собственный крик, заставил меня открыть глаза, уперевшись взглядом в деревянный потолок фургона.

Айлин тоже проснулась. От собственного крика. Долго лежала, тяжело дыша и приходя в себя. Затем встретилась со мной взглядом. И мы поняли друг друга без слов. Она видела этот же сон. И тоже нашла в себе силы шагнуть прочь. Нашла причины остаться скорее человеком, нежели демоном.

Девушка прижалась ко мне. Не из-за утреннего холода. Толстое, подбитое шерстью одеяло прекрасно сохраняло тепло. Была у этого жеста совсем иная причина. Я обнял её. Прижал к себе.

И так мы и лежали до самого рассвета, не в силах больше сомкнуть глаза. Не в силах, несмотря на то что кошмар отступил, оставив после себя лишь холодную испарину, бешено колотящееся сердце и тяжёлый привкус металла во рту.

Сюзанна и Альберт нашли нас, лишь когда караван вновь тронулся в путь. Маги выглядели неважно. Бледные, осунувшиеся лица. Спутавшиеся волосы. Глубоко запавшие глаза. Нам не было нужды спрашивать, что именно с ними случилось. И так было понятно, что они тоже видели, а может, и слышали то, что этой ночью произошло далеко на севере.

На наше счастье, они тоже оказались догадливыми. Потому не стали задавать лишних вопросов. Полог тяжёлой, гнетущей тишины, нарушаемой скрипом телег, ржанием лошадей и резкими окриками Бернарда, доносившимися откуда-то из начала колонны, прорезало лишь одно слово.

На долгие минуты вновь воцарилось молчание. Я посмотрел на Айлин. Девушка же заглянула в мои глаза. Мы оба знали ответ. Чувствовали его.