Игра не для слабых: Дорога на юг

Но никак не могли сформулировать. Кто знает, может, для выражения этой мысли в человеческом языке попросту не хватало слов?

— Потому что в нас всё ещё больше от людей, чем от демонов, — наконец ответил я за нас обоих. Слова давались с заметным трудом и очень сильно искажали смысл того, что я хотел им передать. Но ничего лучше подобрать просто не смог.

— Хорошо, — кивнула Сюзанна, немного помолчала, легонько шлёпнула своего коня поводьями и, поравнявшись с нашим фургоном, добавила, — Я рада, что вы оказались… такими.

— А иначе? — едва заметно дрогнувшим голосом спросила Айлин.

Вновь повисло тяжёлое, едкое молчание. В нём уже звучал ответ. Догадаться было нетрудно. Но всё же Альберт решил нарушить его, решив, что между нами лучше не оставлять недосказанности.

— А иначе нам пришлось бы вас убить, — отрезал колдун и вновь замолчал.

Никто не решился нарушить это молчание. Да и незачем было. Вопросы и ответы перестали иметь какое-либо значение. Мы все знали… Нет, чувствовали одно и то же.

Ощущали то, от чего на жопе вставали дыбом волосы, а губы сами собой кривились в злой, иронической усмешке. Безумец и впрямь оказался пророком. А то, что он предрекал — началось. Началось в эту проклятую ночь.

Где-то вдалеке тоскливо и протяжно завыла стая голодных, диких собак. Они были ещё одной причиной, по которой эти степи назывались «воющими».

«Ты все еще считаешь их людьми?»

Тревожные новости настигли нас на закате следующего дня. Вместе со взмыленным вестовым, который пылевым вихрем нёсся по тракту.

Мы уже разбили лагерь, и начинали готовить ужин. Он согласился поделиться с нами последними слухами в обмен на мех холодной воды и миску горячего супа.

На севере, который только-только оправился от похода короны на Вольную Мархию, началась новая война. Войска Альрейна подошли к Вестгарду. И на второй день взяли город без боя. Горожане всё ещё помнили чистки, после восстания кардинала. Они сами открыли ворота бойцам святого воинства всего лишь на второй день осады.

Цитадель продержалась трое суток, но, в конце концов, и там нашёлся человек, готовый примкнуть к «армии света». Маркграфа повесили над воротами его собственного замка. Семья же исчезла, подавшись в бега.

Соседние графства не оставили без внимания этот дерзкий акт покушения на власть высшего сословия. Их правители заявили, мол, если корона не может подавить восстание, то они сделают это сами. Впрочем, их собственный «крестовый» поход продлился недолго.