Игра не для слабых: Дорога на юг

— Командир, справа! — крик застаёт меня врасплох.

Что происходит справа я не вижу. Не успеваю высунуться из-за щита. Одрик тяжело спрыгивает на землю. Слышится тяжелый глухой удар. Короткий вскрик, в котором смешались испуг и злость. Солдат делает выпад. Вскрик тут же сменяется хрипом и бульканьем. Копьё пробивает шею, пригвождая Алерайца к земле. Доспехов у врага нет, что очень сильно играет нам на руку

На Одрика тут же набрасывается другой боец с длинным, кривым ятаганом. Обрушивает на его щит град ударов, вынуждая солдата выпустить копьё и спрятаться за щитом.

Снова щёлкает арбалет. Ещё один Алераец, заходивший ему во фланг падает, схватившись за пробитое бедро. Но и враг не остаётся в долгу. На нашу позицию вновь обрушивается дождь из стрел. Позади слышится короткий вскрик. Самострел падает прямо в грязь под мостками. Арбалетчик, схватившись за пробитое плечо тут же скрывается во тьме фургона, уходя из зоны обстрела.

Спрыгиваю на землю, вырывая из ножен кацбальгер. Шаг, другой, третий. Алераец с ятаганом начинает поворачиваться ко мне, но делает это слишком медленно.

Удар щитом отбрасывает его на стенку воза. В следующее мгновение лезвие короткого абордажного топорика с хрустом проламывает ему рёбра.

Рядом встаёт ещё один солдат поднимая щит. А за нашими спинами на землю спрыгивают ещё трое. Удар. Мир перед глазами мутнеет. Расплывается. Земля начинает качаться, то ли сама по себе, то ли от ударов десятков копыт конников, проносящихся мимо.Чья-то рука вцепляется в наплечник и рывком дёргает меня назад.

Передо мной встают ещё три бойца, формируя небольшую стену щитов. Но не успевают. В следующий миг в эту самую стену на полном скаку влетает лошадь. Бьёт копытами в щит Одрика, отбрасывая бедолагу на землю. На стоящего рядом бойца сверху обрушивается лезвие ятагана. Высекает искры из шапели и кольчуги, заставляя его отшатнуться назад. Лошадь кричит. Почти «по-человечески» кричит от боли, вставая на дыбы и сбрасывая седока на землю. Из её брюха торчит древко копья, зашедшее в плоть почти на треть.

Спустя секунду кобыла бьёт копытами в землю, всхрапывает и уносится прочь. Алераец пытается встать, но абордажный топорик, засевший в его, обмотанной тряпкой черепушке, мешает ему это сделать.

— Затаскивайте их, — кричу я, отбрасывая отяжелевшую павезу в сторону и хватаясь за крюк толстого деревянного щита, отдалённо напоминающего мантелет.

Двоих пострадавших бойцов тут же схватили подмышки и потащили обратно на подмостки телег.