— Вся нечисть его не любит, — ответил Дельрин, убирая меч в ножны, — Солнце — это взор богов. А взор богов — это смерть для любого существа, порождённого бездной.
— Что-то я не припомню, чтоб этот самый взор богов остановил трупоедов, напавших на нас на кладбище, близ Медовища, — скептически хмыкнул Вернон."
"— Да и стригоя пришлось копьями истыкать по самую ж… по самое не балуй, прежде, чем он издох — пожал плечами Тур, кладя на дно телеги свой топор, и садясь с ним рядом. Похоже, битва и впрямь отменяется. Либо враг пытается водить нас за нос.
— Медовище тварям он тоже не помешал разорить, — сплюнул я и покосился на Дельрина, — Видать и впрямь этот самый «взор», работает как-то избирательно.
— Только для тех, кто по-настоящему верит в богов и чтит их законы, — Дельрин постарался сказать это, как можно более равнодушно, но в его голосе все равно чувствовалось раздражение, — Что касается Медовища — не припомню, чтоб его жители были особенно набожны. Они не платили церковный налог, укрывали у себя ведьму, выдававшую себя за знахарку, не ходили в храм.
У них и церкви то не было, по большому счёту. Неудивительно, что богам не было до них никакого дела, когда пришли твари. Сами своими деяниями заслужили себе такую участь.
Тур сжал кулаки. Его лицо побагровело, а руки сами собой потянулись к топору. В медовище его все хорошо знали. Друзей у него там хватало. Как и собутыльников. И то, что его приятелей разорвали «заслуженно» он явно не намерен был слушать.
Я вскочил и ухватил здоровяка за руку.
Остановить его у меня не получилось — силы были совсем уж не равны. Но внимание я привлёк.
Тур помутневшим от злости взглядом посмотрел на меня. Я, немного помедлив, молча покачал головой. Не надо, мол. Лучше ты никому не сделаешь. Своим друзьям из Медовища так точно. Здоровяк тоже помедлил, раздумывая над ситуацией. В его взгляде отчётливо читалось желание отомстить обидчику, но в то же время там был и какой-то потаённый страх. За Бъянку? Боится, что если погибнет в схватке, то оставит её беззащитной? Возможно.
И этим надо бы воспользоваться.
— Своей дуростью ты никому не поможешь и никого не воскресишь, — тихо прошипел я, — А вот если тебя сейчас зарубят, то Бъянка останется совсем одна. Ей и так худо пришлось в последнее время. Ты ещё хочешь добавить? Не дури. Это — рыцарь. Он годами учился обращаться с оружием, и плотника, взявшего боевой топор в руки лишь пару месяцев назад, разделает в считанные мгновения.
Внушение подействовало.
