По большому счёту это была небольшая двухэтажная крепость, окруженная собственным частоколом. Правда местами этот самый частокол обвалился, а ворота тоже были сорваны со своего места, но выглядело строение всё равно внушительно. Крепкие бревенчатые стены, две небольших башенки, прикрывающие вход, два этажа, если не считать чердака, в крыше которого зияла здоровенная дырень.
— Генри, давай сюда, — скомандовал Бернард, — Освальд — ты тоже. Остальные — заводите телеги во двор, верните ворота на место и выставьте дозорных.
Кто знает, что здесь произошло.
Я спрыгнул с телеги. Тяжелые ботинки тут же погрузились в глубокий, рыхлый снег. Плащ распахнулся, и мороз тут же запустил под него свои ледяные когти. Холодный воздух обжёг глотку, едва-едва протолкнувшись в лёгкие. С трудом переставляя ноги, я подошёл к капитану и уставился на пустой дверной проём, за которым клубилась тьма. Вскоре, к нам присоединился и Освальд.
— Значит так, парни, — начал капитан, — Сейчас осматриваем дом. Если нам повезёт, внутри никого не будет, но на всякий случай, не держите оружие в ножнах.
Генри, тебя зову с нами, как единственного магика, который хоть чего-то стоит в бою. Ансельм, сам видел, никакой. Айлин выглядит лучше, но она — баба. И с мечом не дружит. Так что, если нас внутри прижмут, вся надежда будет только на твои таланты. Готов?
— Да. Давайте уже шевелиться, а то у меня задница сейчас отмерзнет, — простучал зубами я, отстегнул плащ и положил его рядом с дверью. Вещь, бесспорно полезная, но в бою он будет только мешать.
Сковывать движения и путаться. Это в пафосных книжках и играх, герой несётся навстречу врагу в красивом развевающемся плаще. В реальной же схватке хуже вещи придумать в принципе сложно.
— Тогда не будем медлить, — кивнул Бернард. И мы зашли внутрь.
В большом, общинном зале, занимавшем почти весь первый этаж, царила разруха. Длинный стол был перевёрнут. Вокруг него лежали разбитые и изломанные стулья. Под ботинками хрустели черепки глиняной посуды. Но разорванных тел пока-что видно не было.
— Тут борьбы не было, — Бернард присел на корточки, поднял один из черепков и покрутил в руках, — Просто кто-то вымещал на мебели свою тупую, бессмысленную ярость. Глядите, — он указал на столешницу, — Снова эти когти. Похоже твари, разорившие предыдущие деревни, побывали и тут.
Старое дерево и впрямь было исполосовано следами когтей. Глубокие борозды перечёркивали столешницу от края до края, рисуя на ней какой-то странный, симметричный узор.
