Игра не для слабых: Наемник

Всего лишь два раза нам попались разъезды волчьих головорезов, да и те мы заметили издалека, успев убраться с дороги. И это было крайне подозрительно. Либо местный лорд получил, что хотел, взяв языков, либо всё это была ловушка.

— Ну, думаете повезёт? — спросил Вернон, когда мы оказались на пороге, обозначенного капитаном дома.

— Должно же нам хоть в чём-то везти, — хмыкнул я, доставая кацбальгер из крепления на поясе. Так, на всякий случай. Эхх, надо бы ему ножны, конечно, хорошие справить. А то хранится он у меня в совершенно непотребном виде, да и таскать его вот так, на поясе — это ж рано или поздно порезаться можно.

Остальные тоже последовали моему примеру. Хоть ничего пока что не предвещало беды, это отнюдь не означало, что все в одночасье не переменится. Как оно уже случилось сегодня утром.

Ансельм легонько толкнул дверь и сделал шаг внутрь. Ничего не произошло. Ни криков, ни звуков борьбы, ни лязга стали о сталь. Следом в холодную тьму дома юркнул Вернон. И лишь затем вошел уже я.

Судя по убранству дом был давно заброшен. Толстый слой пыли на досках, покрывающих пол, паутина, свисающая с подгнившей потемневшей мебели, глиняные осколки битой посуды. И стол, за которым сидел человек, кутающийся в серо-зелёный плащ. Лица его мы не видели — его скрывал капюшон.

— Ты кто? — поинтересовался Ансельм, давая нам с Верноном знак, обходить незнакомца с флангов.

— Долго вас не было, — послышался хрипловатый, грубый голос, — Я уж было думал, схватили.

— Из людей капитана?

— Нет, — незнакомец покачал головой, — Не из них, — Он откинул капюшон, показывая нам своё лицо.

На нас смотрел какой-то грязный оборванный старик, с густой бородой, наполовину скрывавшей его лицо, черными, сальными патлами, торчавшими в разные стороны и какими-то странно-знакомыми серо-зелёными глазами, очень уж выбивавшимися из общей картины.

— Тогда от кого? — продолжал наседать лучник, — Лучше тебе сказать, иначе перережем глотку и вся недолга.

Незнакомец тяжко вздохнул, поднял руку и стащил с головы патлатую шевелюру.

Затем отцепил длинную, клокастую бороду, стёр грязь с лица и куда более мягким и певучим голосом продолжил:

— Теперь узнали?

Это был наш бард. Нехитрые, но весьма действенные уловки превратили его в совершенно нового человека. По крайней мере, для взгляда со стороны.

— Но, как… — с трудом выдавил из себя ошарашенный Вернон.

— Я уже говорил, — ухмыльнулся бард, — Я был шпионом. А это — один из моих талантов.