— Что ещё тебе известно о логове, — поинтересовался я у охотника, поравнявшись с ним, — План крепости знаешь? Сколько там бандитов? Сколько из них умеет браться.
— Знаю, — внезапно кивнул охотник, — Я долгое время крутился возле их логова, пытаясь подобраться к когтю поближе. Один раз ночью забрался даже за частокол их укрывища. Но Когтя стерегли, как принцессу какую перед выданьем. Ссыкун он страшный, вот что скажу. Но и я не герой. Одного сына подзаборной суки ещё мог бы стрелой снять. Но когда у входа в общинный дом их ошивается с полдюжины — стреляй не стреляй, а один хер кто-нибудь завопит, будя остальных, а кто-нибудь успеет тебя порезать, — Хавель закинул лук на плечо и принялся машинально перебирать стрелы в колчане на поясе, — Но кой какую пакость я им сделал.
Сумел пробраться на кухню и плеснул им в котёл отвар водяного болиголова. После этого дюжина этих выблядков околела. Коготь рвал и метал — любо дорого посмотреть было.
Он меня приятно удивил. Большинство местных тряслись при одном упоминании о головорезах Когтя.
Впрочем, следовало учитывать, что всё это может оказаться простой сказочкой вражеского лазутчика, которую он с радостью мне скармливает. Скоро узнаем."
"— Правда потом Коготь начал мстить, — охотник помрачнел, — Припёрся в город со всей своей бандой и заявил, что ежели отравителя не выдадут, то его парни начнут вырезать по трое наших за одного своего. Времени дали сутки. Я пытался собрать ополчение. Ежели пройтись по Гронесбургу и поставить под копьё каждого второго мужика, у нас бы втрое больше сил оказалось, чем у этого упыря.
Но Губернатор решил иначе. Этот сучий потрох выдал им Виллема. Нашего кузнеца. У них давишний спор был насчёт того, кто должен управлять городом. И жирдяй избавился, значица, от конкурента.
— А почему он не выдал им тебя? — я не смог удержать язык за зубами. Больно уж мучил этот вопрос, — Судя по тому, как вы общались — вы тоже на ножах. Да и людям известно, что у тебя с этим Когтем есть свои личные счёты.
— Я охотник, — пожал плечами мужик, — Вот он я есть, а вот меня нет.
Могу неделю в лесу провести. А потом вернуться, когда всё уляжется и пустить смазанную говном стрелу из какой-нибудь подворотни. Так, чтоб если не она — то кожная гнилость сукина сына доканала.
— Гангрена, — машинально поправил я. Мужик непонимающе уставился на меня. Мда. Я и забыл, что большинство местных и читать то не умеет. Откуда им такие мудрёные слова знать.
— Не бери в голову, — я махнул рукой и слегка натянул поводья.
