"
"Конечно, такие слухи могли привлечь и нежелательное внимание, но после того, что мы сделали с бандой Когтя вряд-ли кто-то из местных решиться на нас полезть. Разве что храмовники, но тут уже можно будет прикрыться бойцами Сенешаля и статусом королевского посла. Вернее его сопровождающего.
Но будет у слухов и другая, куда более приятная сторона. Если всё сработает как задумано, то они значительно расширят наши возможности вербовки. Того железа, что мы набрали в логове и на перекрёстке худо-бедно должно хватить на вторую линию.
Но ведь нужны же ещё и люди. И при этом в немалом количестве. Качество, конечно, тоже играет роль, но даже местных горе-вояк можно научить держать копьё, помуштровав недельку-другую.
Заложники, один за другим неохотно вылезали из повозки. От моих людей они не ждали ничего хорошего и старались держаться подальше. Но очень быстро менялись в лице, замечая, что именно Остин им протягивает. Бойцы, стоявшие рядом и наблюдавшие за выдачей «компенсаций» тоже менялись в лице. Вот только совершенно в другую сторону.
До меня, наконец, начало доходить, в чём именно я продалбался.
Парни рисковали жизнями, штурмуя логово Когтя. Эти же — стояли в сторонке. И теперь, за то что они постояли в сторонке, им выдают монету, на которую рядовому бойцу нужно впахивать несколько месяцев. Да уж, это действительно залёт, причём капитальный. Мужики проявили невиданную, да и несвойственную для них честность — принесли почти всю найденную монету в казну отряда, при этом не распихав добрую половину найденного по карманам.
А я теперь так с ними поступаю… Да уж, пятикратным жалованьем на неделю я тут не обойдусь. Придётся каждому раздать не меньше, чем заложникам. Накладно, ну а куда деваться? Остаётся надеяться, что после этого от награбленного останется хоть что-то для казны отряда.
Когда раздача денег закончилась, я махнул рукой, подзывая бывших заложников к себе. Те охотно подчинились. В этот раз даже навершиями копий понукать не пришлось. Подошли, сгрудились в кучу, словно перепуганные курицы, и выжидающе уставились на меня.
Я ещё раз обвёл взглядом собравшихся людей. Женщины и дети. Перепуганные, сбившиеся в кучу и прижимающие к груди полученные монеты, справедливо опасаясь, что их в любой момент могут забрать обратно. Опасались, надо сказать — не беспочвенно. Впрочем, теперь уже всё зависит от них самих и от их удачи.
— Сейчас идите по домам. Заприте двери и ставни. Нос на улицу до утра не показывайте. Ночка будет громкой и, вероятно, кровавой.
