А в следующий миг запах страха, исходивший от него, перестал быть метафорой. По пурпурной ткани штанов, с трудом натянутых на массивное брюхо, начало стремительно расползаться тёмное пятно. Он обмочился.
Парни, заметившие это тут же начали ржать. По толпе крестьян тоже волнами побежали сдавленные смешки. Губернатора любили далеко не все. Я жестом приказал им замолчать и не портить представление. Потом нахохочутся. По дороге назад. Затем взял почти пустой мешок из рук сопровождавшего меня бойца и повернулся к притихшей толпе.
Запустил в мешок руку, мысленно жалея о том, что боги не наградили Когтя внушительной шевелюрой. Нащупал холодное, покрытое посмертной испариной ухо и вытащил голову наружу. Толпа ахнула. Ублюдка многие знали в лицо. А те, кто не знали, почти сразу поняли, чью именно голову им показывают. Но, судя по смятению, отразившемуся на лицах, люди просто не могли принять тот факт, что говнюк, много лет терроризировавший город, наконец-то убит.
— Коготь мёртв, — громко произнёс я, пытаясь донести до людей одну простую мысль: «Кошмар закончился».
Донести и чётко связать её с образом нашего отряда, — Все его парни тоже. Больше никто не придёт к вам и не потребует платы в обмен на вашу жизнь и жизнь ваших родичей.
Я размахнулся и швырнул отрубленную голову аккурат под ноги горожанам. Те расступились и удивлённо уставились на неё, пытаясь осмыслить происходящее. У некоторых из них на лицах я увидел облегчение. До людей начало доходить, что именно сегодня произошло.
Но слишком много времени на раздумья им давать было нельзя. Коли уж умудрился ухватить быка за рога, то веди его туда, куда нужно тебе, а не стой и жди, когда он начнёт брыкаться.
— Но прежде чем его убить, я кое-что увидел в его логове. А потом имел интересный разговор с самим Когтем.
— Но… — Губернатор попытался меня перебить, но сержант тут же наградил его ударом латной перчатки под дых. А когда тут согнулся пополам, наклонился к его уху и прошипел, — В следующий раз накормим тебя твоими собственными зубами.
Я сомневался, что следующий раз будет. Удар у Бернарда был тяжелый, и он как обычно перестарался. Губернатор открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Судорожно пытался вдохнуть. Протолкнуть воздух в сведённые судорогой лёгкие. С уголка его рта свисала тонкая, серебристая нитка слюны. Как бы копыта раньше времени не отбросил. Иначе не получится поучительной истории о том, что любой обман рано или поздно вскрывается.
