Эти трели он услышал впервые. Остановился и прислушался, испытывая неясную пока что тревогу. Вскоре свист повторился, но несколько в иной тональности и одной короткой нотой. Ему откликнулся другой, уже в отдалении, спустя некоторое время третий, четвертый. И Вовец понял: это не птицы, а люди. На острове обнаружили исчезновение колодников, и точно так же, как соблюдали тщательную светомаскировку, продолжали сохранять режим молчания. Все команды и сигналы подавались свистками. Сейчас они рассыпаются по болоту, стараясь обнаружить беглецов и отсечь от берега озера.
Оно и понятно, в противоположном направлении совсем уж непроходимые хляби. Впрочем, лето жаркое, может и появились какие-то броды. Интересно, а что надели господа эсэсовцы, обнаружив, что одежда исчезла? Вовец попытался по свисткам определить, где находится погоня, но свист прекратился. Наступила тишина. И в этой тишине Вовец с ужасом услышал, как громко чавкает болотная жижа у него под ногами. От ужаса похолодел. Ведь это чавканье слышно метров за сто по крайней мере.
Он замер, боясь пошевелиться. Вокруг так же неподвижно стоял высокий тростник. Луна поднялась ещё выше, озаряя округу своим мертвым светом. Что делать? Или стоять по колено в воде и ждать рассвета, или выбираться в темноте к озеру, разыскать там каяк и тихонько умотать? Наверняка в заливе пасется лодка, его сразу обнаружат и поймают. А если дождаться утра, то поймают ещё на подходе к озеру. Наверняка эти фашисты не ползают сейчас по болоту, шаря в потемках наугад.
Нет, они засели цепью вдоль берега и слушают, а не шлепает ли кто по болоту? Во всяком случае, он поступил бы именно так, будь на их месте."
"Эти унылые размышления прервали тихие всплески. Кто-то шел по болоту прямо на него. Вовец осторожно присел на корточки в воду, стараясь не потревожить тростниковые заросли. Шаги стали слышней. Человек шел уверенно, по-хозяйски, не таясь. Сейчас Вовец пожалел, что не прихватил из лагеря какой-нибудь кол.
Громко зашуршал тростник буквально в паре метров.
Вовец стиснул в руке шнурки. Только и остается, врезать с размаха тяжелыми солдатскими ботинками. Но человек прошел мимо. Вовец с облегчением понял – уходит. Но тут послышался какой-то хруст, и шлепанье шагов по воде прекратилось. Потом раздался громкий короткий свист. Вот так, очевидно, наблюдатель занял позицию и сообщил об этом. Теперь кто кого пересидит…
Через полчаса ноги затекли, дальше оставаться в этой позе было невмоготу.
