Салкин намеревался собрать обладателей мелких пакетов и предложить им вступить в игру на его стороне. А у Савватеева его пять процентов он просто покупал. Тот здорово прогорел на торговых операциях, влез в долги и просто вынужден был уступить меньше чем за миллион ""зеленых"". Именно к этому деловому банкету и предназначалась свежая рыбка.
Таким образом главный инженер расчитывал собрать контрольный пакет и положить завод в карман. Недостающий процент взял бы у брокеров относительно недорого, потому что после этого все прочие акции уже не стоили бы ничего.
Кому надо их покупать, если дивиденды не светят, а управлять предприятием будет Салкин? Он сразу же намеревался созвать внеочередное собрание акционеров, сместить директора, сесть на его место и вышибить с треском всю директорскую родню, оккупировавшую половину цехов своими ТОО и ЗАО. Так что директор лицемерно строит постную рожу глубоко скорбящего и сочувствуещего, а сам ликует и празднует. Теперь может спокойно продолжать разорять предприятие. Мало того, теперь он потихоньку сам будет скупать акции.
Сквалыга тот еще, а, небось, пару миллионов баксов отстегнет на это дело.
У Вовца в голове не сразу уместилось: завод в долгах, работы нет, зарплату работягам платить нечем, а начальство дурные миллионы из фирмы высосало и её же покупает! Чудны дела твои, приватизация. Никогда собственность не была народной и никогда не будет. Да и зачем она народу? Не пропьет, так потеряет.
К дому подъехал автомобиль. Из цокольного кухонного этажа, где они находились, не было окон на ту сторону, но шум двигателя слышался вполне явственно.
Резко прозвенел звонок. Ада Андреевна поднялась и с недовольным видом отправилась открывать двери. Вовец направился следом, не годилось оставлять женщину одну, когда является неизвестно кто.
За дверями оказалось двое, один из них милиционер. Другой в кожаном плаще и с бульдожьей физиономией.
– Добрый вечер. Господин Савватеев у вас?
Салкина не сразу нашлась, что ответить. Вовец тоже стушевался, настолько нелепым показался вопрос.
И неожиданным, только о Савватееве вспоминали, и на тебе – действие первое, картина первая: Бульдог и те же!
– Простите, а почему вы решили, что он здесь? – Вовец все-таки нашелся и вложил в вопрос максимум недоумения.
– Жена его сказала, – вступил в разговор милиционер."
"Поверх формы на нем была черная кожаная куртка, так что погоны не были видны. Вовца внезапно пот прошиб. Он понял, что это за ним. Не зря его полковник предупреждал.
