Вовец грубым рывком поставил её на ноги и заставил бежать дальше. Остановились только завернув за угол ближайшей девятиэтажки.
– Что это было? – задыхаясь и всхлипывая, плаксиво спросила Адель.
– Пойдем, нельзя стоять, – Вовец снова потянул её за рукав. – Пистолет с глушителем. Нервишки у них сдали. – Он говорил прерывисто, пытаясь восстановить дыхание. – Где-то близко должен и Гусь ошиваться, надо быть внимательней.
– Какой Гусь? – ещё больше испугалась Адель. – Бежим отсюда, пока они не вылезли.
– Ну, и вылезут? Что дальше? В таком виде по городу не побегаешь.
А Гусь должен быть в одной тройке с Кроликом.
– Ты толком можешь сказать? – Адель остановилась. – И вообще, посмотри, на кого мы похожи, как свиньи!
– Это точно, – согласился Вовец, – но лучше быть грязным, чем мертвым. Вон у той бабушки можешь спросить, она подтвердит. Пошли лучше поживей.
Они обогнули дом. Вовец оставил Адель у стены за пыльными кустами, а сам выглянул из-за угла. На мосту уже снова были люди, неторопливо шли по своим делам, кто в сторону парка, кто в город, как будто никакой стрельбы не случилось несколько минут назад.
Только один человек вел себя не как все. Он перегибался через перила, смотрел вниз и иногда делал быстрый жест рукой, мол, быстрее. Между опорами моста брели к берегу двое. Они вышли на берег и быстро направились вдоль пруда в сторону Вовца.
Он отпрянул за угол, взмахом руки показал Адели, чтобы присела. Прячась за кустами, стал осторожно наблюдать. От дома до пруда было метров шестьдесят. Это пространство напоминало хорошо запущенный пустырь.
Валялся всякий мусор, ржавые железяки, росла высокая крапива и репейник. Ни купаться, ни ловить рыбу на гниющем водоеме было невозможно. Только бормотуху распивать, да детишкам в войну играть. Взрослые и дети протоптали здесь множество тропинок среди зарослей ивняка и крапивы. По ним и топали два чумазых вервольфа. А метрах в пятидесяти позади, словно прикрывая тыл, непринужденно двигался тот самый дядечка, что с моста им махал.
– Сиди тут, – шепнул Вовец Адели и сунул ей в руки сумку, а сам осторожно двинулся параллельно вервольфам.
"
"У тех так громко хлюпало в обуви, что всякий другой шум полностью заглушался. Вовец ориентировался по слуху, даже не пытаясь их увидеть. Да оно и ни к чему. Дальше по берегу жилые дома сменялись какими-то транспортными заведениями: заборы, гаражи, ржавые остовы автобусов и грузовиков, радужно-мазутные лужи и горы старых покрышек. Здесь хлюпанье прекратилось, вервольфы остановились.
