Спокойное равнодушие, с которым вождь прикончил своих выкормышей, потрясло и напугало его. Он некоторое время сидел на деревянной катушке, приходя в себя, успокаивая нервную дрожь в руках и ногах.
– Коршун, ко мне! – раздался повелительный окрик, и у него сердце в пятки ушло.
Затрещали за спиной кусты. Вовец обмер. Уж не его ли приняли за какого-то Коршуна?
– Задание выполнено, господин штурмфюрер.
Отлегло. Это не его очередь. Он ещё поживет.
– Плохо, Коршун, я тебя давно заметил. Видел, что произошло? Запомни, дураки долго не живут.
Сзади все чисто?
– Д-да, так точно.
– Не трясись. Сейчас аккуратненько возьми куртку, там рация. Дистанция десять шагов, прикрываешь сзади. Пошли.
Диалог происходил у Вовца буквально за спиной. Господи, а если бы он сразу побежал, или сунулся посмотреть на покойников? Уже лежал бы рядом, раскинув бестолковые мозги на все четыре стороны.
Он еле слышно сполз с кабельного барабана. Пригибаясь, на цыпочках, высоко задирая ноги, прескакивая каждую встречную веточку и палочку, вздрагивая от любого шороха, засеменил по узкой тропке обратно к домам.
Какое ещё задание выполнил чертов Гусь? Вовец не сомневался, что неувиденный им Коршун, и есть партнер покойного Кролика по песчаному островку.
Адель вся извелась, пока ждала Вовца. Что ей только не мерещилось со страха. В довершение всего появилась какая-то зловредная бабка и принялась орать на всю округу, срамя и позоря перепуганную женщину за растоптанную траву на газоне и помятые кусты сирени.
По-правде говоря, никакого газона тут не было, просто дикая трава сама по себе да неухоженная сирень, отцветшая ещё месяца два назад. Но есть на белом свете такие скандальные старухи, которым делать больше нечего, кроме как обличать несознательную молодежь и воспитывать чужих детей. Такой активистке, блюстительнице дворового порядка и общественной нравственности Адель и попала на зуб. В глазах толстой бабки она, вполне зрелая женщина, видимо, представлялась юной свистушкой с неблаговидными целями влезшей в густую сирень.
"
"Адель безуспешно пыталась прервать визгливый словесный поток, с ужасом ожидая, что эти дурные вопли привлекут внимание бандитов, те незамедлительно возникнут из-за угла дома и пристрелят на месте и её, и и глупую бабку. Оставалось только убегать. Она выбралась на узкую асфальтовую отмостку, идущую вдоль стены дома, стараясь не обращать внимания на крики, обогнула дом и оказалась на тротуаре у подъезда.
