– Для меня ты можешь стать очень близким человеком. Ты так неожиданно вломился в мою жизнь и привнес в нее сколько глупостей и шума, что, пожалуй, я могу считать тебя тем, кто может стать очень близким, – отозвалась я, опуская руку в прохладную воду. – Только те, кто нам дороги, могут сделать нашу жизнь чокнутой.
– Иногда ты ведешь себя как подросток, а иногда рассуждаешь, как умудренная опытом.
Я пожала плечами.
– Отлично, – непонятно зачем сказал Денис. – А я чокнутый?
– Есть в тебе такое качество, Смерч.
Озеро смеялось.
«Вы, благородные судари…»
«Зачеркни, дурак, мы придерживаемся английской традиции!»"
"«…милорды, доставили нам массу удивительных мгновений, которые навечно останутся в нашей памяти…»
– Я рад этому. Однажды я слышал поговорку: «В шторм любая гавань – спасение». Это про тебя.
– Когда это я стала тебе гаванью? – подняла я взгляд на его сосредоточенное лицо.
– Когда я назвал тебя другом.
– Понятно. Ты отличный друг. И тебя эксплуатируют по полной.
– Нет, кажется, эксплуатирую всех я.
Мы замолчали. Вода пела таинственную вечернюю песнь, которая нас обоих умиротворяла.
«…И если когда-нибудь наша подопечная в той или иной форме приносила вам беспокойство, мы самым искренним образом просим у вас прощения и кланяемся…»
«Я не буду кланяться! Чего это вдруг мне… Эй, отдайте мне перо!! Да буду, буду я кланяться, видите??»
«…бьем челобитную…»
«Это неправдоподобно»
«…встаем на колени…»
«Не умничай!»
«Хорошо-хорошо, я не буду подлизываться, остановлюсь просто на “кланяемся”»
«… ибо, если вы нас не простите, не будет нам покаяния… Вечного?»
«Никакого покаяния не будет».
– А когда я стал тебе другом? – спросил зачем-то Дэн.
– Ну, как же, в тот самый момент, когда я превратилась в гавань Смерчинского и стала его другом. А если спросить, когда я успела стать гаванью, ты вновь ответишь, что тогда, когда ты назвал меня другом. Получается круговорот дружбы между бурундуками. Забавно, не находишь?
– Нахожу, – серьезно кивнул он. – Но ты ведь знаешь, что я не дружбы хочу.
– Да и я тоже не хочу просто дружбы. Раз ты случайно стал моим парнем, значит, им и останешься. – Я коварно рассмеялась.
– Да. Так тому и быть.
– У тебя в голосе обреченность! – обвинила я Смерчинского.
– Ну что ты. Это просто счастье.
«Засим прощаемся с вами, и будем ждать вашего ответа, как соловей лета, с большим смирением и нетерпением!»
«А можно я подпишу: “О, наши божественные господа ”? Нет? Я так и думал».
Я прихлопнула на плече Дэна комара.
