Игра в кубики

– Борис… успокойтесь, пожалуйста, – как можно мягче произнесла Полина, заметив, что машина остановилась у полосатого шлагбаума, перекрывавшего въезд во двор дома Виталины. – Я подъехала, сейчас поднимусь в квартиру, и мы обо всем поговорим уже без телефона, хорошо? Вы откроете мне дверь?

– Да. Я вижу машину у шлагбаума. Выходите и скажите водителю, чтобы уезжал.

Полина открыла дверцу и громко сказала:

– Можете быть свободны, – показав жестом водителю, чтобы позвонил прокурору.

Тот кивнул, и Каргополова вышла из машины, которая тут же тронулась и скрылась за углом.

Полина стояла в лучах солнца, зажмурившись и подняв вверх голову, словно ловила последнюю возможность побыть на воздухе. Впереди ждала неизвестность.

Журналист

Следователь стояла возле шлагбаума совершенно одна, попав в яркое солнечное пятно, и, подняв вверх голову с поднесенной к уху трубкой мобильного, смотрела на небо.

Борис наблюдал за ней из-за клетчатой шторы кухонного окна. Рядом на табуретке сидела, вся сжавшись, Виталина.

– Все, Виталина Дмитриевна, через пять минут сможете уйти, – сказал Борис, наблюдая за тем, как Каргополова идет к подъезду. – Дам вам дружеский совет – никогда не открывайте двери случайным знакомым, что бы они при этом вам ни наплели.

Она не ответила, только всхлипнула. Час назад она действительно настежь распахнула дверь в ответ на его фразу, что он нашел ее паспорт, и ей даже в голову не пришло, что это вранье. Никакого паспорта он не находил, а при наличии нужных знакомых просто пробил адрес, благо имя это встретилось в городе Хмелевске ровно один раз.

Борис не собирался причинять ей вред, ему нужна была ее сестра – и все. Четкого плана пока не было, но в том, что из этой квартиры он живым не выйдет, Нифонтов понимал прекрасно. Самоубийц он презирал, однако в ситуации, подобной этой, такой выход уже не казался малодушием. Но напоследок очень хотелось выговориться. Он несколько месяцев носил в себе груз, от которого мечтал избавиться хотя бы перед смертью.

Он успел сделать почти все, что задумал, и черт с ней, с этой Негрич и ее теткой, пусть живут. Он отомстил главному – Пострельцеву, вот пусть теперь остаток жизни поливает цветы на могилах дочери, сына и брата.

За могилой его настоящих родителей никто не ухаживал, Борису с большим трудом удалось найти ее на старом кладбище – ни надписей уже прочесть было нельзя, ни фотографий – они просто выгорели.