Игра в кубики

– Этого не будет, – спокойно сказала Каргополова, наливая чай ему и себе. – Так на чем мы остановились?

Борис откинулся на стену и закрыл глаза. На чем он остановился? Или с чего он начал? От чего оттолкнуться в своем рассказе, от какого момента?

В нем теперь жило два человека – состоявшийся столичный журналист Борис Нифонтов и маленький, испуганный Никита Ноздреватый, забившийся под диван в просторной гостиной его родной квартиры на улице Гагарина.

Он нашел этот дом и даже поднялся на этаж, но не смог позвонить в дверь, да и зачем? Что он сказал бы новым хозяевам? Что в их квартире убили его отца и мать? А ведь люди могли и не знать об этом…

– Вы знаете, что такое проснуться и понять, что ты не тот, кем привык себя считать? – глухо спросил он, не открывая глаз.

 – Вот ты жил-жил, ходил по улицам, которые считал родными, жил в квартире, которую считал своим семейным гнездом, обнимал людей, которых звал мамой и папой… а оказалось, что ты им никто. Мало того – они все сделали, чтобы ты не знал, кто ты на самом деле. За деньги все можно, даже купить себе ребенка и подогнать его под свои запросы, отредактировать, окультурить… Я рос, считая, что мне принадлежит мир, а по факту у меня даже имени нет. Я никто. Меня нет, хоть я и не умер. Я живой труп.

Борис открыл глаза и увидел, что Каргополова сидит напротив, подперев кулаками щеки, и внимательно, с какой-то материнской жалостью, слушает его. И от этого выражения лица у Бориса на душе стало совсем паршиво.

– Вот вы меня жалеете, думаете – бедный парень, такая судьба… А если разобраться… ничего ведь особенно плохого-то не было. Меня не били, даже не ругали почти. Со мной носились – с семи лет головные боли, но это, как я понимаю, последствия этих упражнений с моей памятью. Мать души не чаяла. А я теперь в благодарность им остаток жизни отравил, будут жить с клеймом родителей убийцы, – усмехнулся он. – И знаете что? Я думаю, они это заслужили. Они убили Никиту, чтобы вырастить идеального Борю, а Боря оказался слабым, сломался, как только правду узнал.

Я ведь все вспомнил – и то, как гулял с мамой, и то, как мы на дачу с отцом ездили, у нас дача была здесь, в сосновом лесу, я, конечно, не знаю, как поселок назывался. И помню, как в квартиру вечером вломились трое. Я маленький был, но почему-то сразу сообразил, что надо прятаться, как только в коридоре шум услышал. Под диван залез… а меня никто и не искал, я им не был нужен.