Игра в кубики

Не «звони», а «пиши», потому что сообщение можно прочитать незаметно от жены, а вот за звонок придется оправдываться.

«Как же это отвратительно, – думала Вика, машинально водя ногтем по стеклу. – Неужели я начала трезво смотреть на ситуацию, потому и вижу, как на самом деле выглядят наши отношения? Да и какие это отношения? Он украдкой бегает ко мне, а я не могу набраться смелости и сказать ему, что меня такое больше не устраивает. Я сама загнала себя в эти рамки, сама сделала так, что заговорить на эту тему не могу.

Максу-то проще, его все устраивает. А что делать, если меня – перестало?»

День уже почти закончился, плавно перейдя в весенний вечер, можно было ехать домой – в реанимацию все равно не пускали, но Вика все оттягивала момент, когда придется выйти из больничных стен и оказаться совершенно одной. Пугала пустая квартира, пугала перспектива возвращаться после дежурств туда, где тебя никто не ждет. В такие моменты Вика остро чувствовала, что у нее никого, кроме тетки, больше нет в этой жизни.

Она не помнила детский дом, где оказалась после гибели родителей, она даже не знала толком, что с ними случилось – эта часть жизни словно бы выпала, стерлась из ее памяти, и порой Вике казалось, что так даже лучше – меньше травм. Она не расспрашивала тетку о случившемся, не выясняла причин, по которым та не родила своих детей, а удочерила ее. Ей не хотелось лишней информации, которая – и в этом Вика была совершенно уверена – не принесет ей ничего хорошего, только боль.

Но остаться ночевать в больничном холле, конечно, ей никто бы не позволил, потому в семь часов, когда начали закрывать двери, Вике пришлось ехать домой.

Едва она дошла до остановки, как возле нее остановилась машина, и из нее вышел Митин:

– Садись, подвезу.

– Ты как здесь?..

– Хотел убедиться, что ты мне не врешь, – весело улыбнулся он, но Вика мгновенно углядела за этой улыбкой правду – он действительно приехал проверять, не выдумала ли она историю с заболевшей теткой. Это ее даже не обидело – разозлило:

– Ты в своем уме?! Как я могу пустословить в таких вопросах?!

– Ладно-ладно, не кипи, – добродушно отозвался Максим, – садись, поехали.

– Я никуда с тобой не поеду.

– Точно?

– Абсолютно.

Она развернулась и пошла в противоположную сторону, обиженная настолько, что было больно дышать, однако в душе все равно надеялась, что Митин ее остановит.

Шла, считая в голове шаги: «Раз, два… ну, окликни же меня… три, четыре, пять… неужели ты так и позволишь мне уйти?..