Проступила из таджикского тумана какая-то шумная картинка. «Базар», — вспомнил Ник. И словно пошел в памяти вдоль живописных рядов этого базара, постоянно натыкаясь на этот запах.
— Гашиш!
Подошел к Сахно. Посмотрел в его открытые, но не видящие напарника глаза.
Удивился, подумав, что таджиков гашиш так не вырубал из действительности.
Может, это гашиш плюс красное вино?..
Открыл окно и впустил в комнату сырой прохладный воздух. Дождь уже кончился.
Присел на кровать. Снова ощутил какую-то неопределенность.
«Неужели, — подумал он, — Иван Львович не знал, что Сахно — наркоман и алкоголик? Неплохое сочетание для „ответственной загранкомандировки“!»
Вспомнил о таблетках в кармане джинсовки. Таблетки, чтобы «успокоить»
Сахно, если он станет неуправляемым? Так ведь говорил полковник.
Неопределенность ушла, и Ник понял, что должно произойти. Ведь с помощью Сахно уже кого-то убрали, и Ник это видел, сидя внутри микроавтобуса с мониторами. Просто полковник решил, что Сахно можно использовать еще раз, а потом дать ему руками Ника пару таблеток.
Что бы там ни планировалось для них, но теперь было отчетливо ясно, что предстоит кого-то убрать, и это сделает Сахно. Ведь ему это легко, он — неуправляемый наркоман. А потом придется убирать его…
Эти размышления омрачили Ника. Он подумал, каким человеком после всего этого он вернется в Киев? Что в нем сломается? Что изменится?
Оборвал свои размышления, снова подошел к окну. Захотелось выпить, но вина больше не было.
Ник опять спустился в ресторан.
Взял еще пива.
Утром в дверь номера постучали.
Ник открыл.
Вошел мужчина лет сорока пяти. Худой, остроносый. Прямой пробор в русых волосах. Костюмчик какой-то фермерский, серый, много раз стираный. То ли пиджак, то ли куртка.
— Герр Ценский? — спросил он, глядя на Ника.
— Да.
Гость бросил взгляд на спящего Сахно. Возвратил взгляд на Ценского.
— Пойдемте вниз, выпьем кофе.
Пока спускались по лестнице, гость представился. Звали его Вильгельм Хайнц.
— Запомнить легко, — сказал он на чистом русском.
— Как консервы. Герр Хайнц.
Десять лет назад он переехал сюда из Казахстана с русской женой, которая уже здесь выучила немецкий и ушла от него к немецкому аптекарю.
Эта человеческая история, рассказанная в двух словах, вызвала у Ника доверие и сочувствие к герру Хайнцу.
В ресторане завтракало человек десять.
— Я думаю, никто не обидится, если я позавтракаю здесь вместо вашего приятеля! — сказал гость, улыбнувшись тонкими губами.
