"
"Хозяин ресторана вынес из низеньких дверей два больших блюда, в прямом смысле заваленных едой. Половину блюда занимала отбивная какого-то необычно большого размера, залитая грибным соусом, а на второй половине аккуратными горками возвышался разнообразный гарнир. Здесь были и картошка-фри, и отварная свекла, и шарик желтого риса, посыпанный какой-то зеленью.
Желудочные соки вытеснили мысли из головы Ника. Он посмотрел на Сахно, который, похоже, с не меньшим восторгом рассматривал уже стоявшее перед ним блюдо.
— Еще водочки? — услужливо спросил Погодинский.
Ник обернулся к старику, их взгляды встретились, и голубые глаза Погодинского, свежие и живые, словно были лет на тридцать моложе их хозяина, улыбнулись Нику.
— Да, еще граммов триста.
Хозяин ресторана кивнул и ушел.
Сергей с азартом кромсал ножом отбивную, будто хотел сперва всю ее нарезать мелкими кусочками, а потом враз съесть. Нику спешить не хотелось.
Обновленный графинчик с водкой опустился на скатерть стола и тут Сергей поднял на старика глаза.
— Кстати, вспомни, ты никому не задолжал? — спросил он совершенно спокойно.
Его глаза были холодными и острыми и словно противоречили застывшей полуулыбке губ.
Погодинский опять напрягся. Замер на мгновение. Перевел свой взгляд с Сахно на Ника.
Нику стало не по себе. Он вроде и рад был, что Сергей первый занялся делом, но теперь надо было подключаться. Неучастие в выполнении задачи приравнивалось к дезертирству.
— Да, припомните пожалуйста! — сказал Ник.
— А кому я могу быть должен? — спросил старик.
— Да хотя бы Николасу Ценну, — произнес Сахно.
Погодинский молча отошел на шаг в сторону. Как-то очень уж спокойно окинул взглядом свой ресторан. Потом кивнул и скрылся за низенькой дверцей, которая, очевидно, вела на кухню.
— Слушай, ты меня когда-нибудь своей вежливостью достанешь! — проговорил Сахно.
— Ничего, — успокоил его Ник. — Ты пей, пей! Не всем же быть такими развязными!
— Твое здоровье! — Сахно приподнял рюмочку и опрокинул ее в рот. Хрустнул огурчиком.
Тишина ресторана, прежде поддерживавшая в душе у Ника покой, теперь стала раздражать. Захотелось шума или музыки.
Оглянувшись по сторонам и не заметив ни колонок, ни магнитофона, он остановил свой взгляд на низенькой дверце, через которую входил-выходил хозяин этого заведения. И вдруг эта же тишина еще сильнее испугала его. Он словно еще раз увидел, как Погодинский чуть ли не безразлично окинул взглядом свой ресторанчик, кивнул и скрылся за этими дверьми.
