Ник прошел на половину Сахно. Осмотрелся. Пакет увидел сразу — он лежал у радиатора. Рядом с ним Ник увидел черепаху, лежащую перед блюдечком с водой.
Присев на корточки, Ник выложил на деревянный пол содержимое пакета. В душе он боялся, что там окажется скорее еда из кухни ресторана «Маша», чем что-то важное. Опасения оправдались только отчасти — на свет божий Ник вытащил две баночки черной икры астраханского производства, палку салями, бутылку «Смирнова» и бутылку «Абсолюта». Остальные вещи были действительно личными — две записные книжки и одна чековая, какие-то письма, толстый бумажник, два фирменных конверта с цветными фотографиями.
Ник забрал все бумаги, а еду и водку положил обратно. Вернулся на свою половину. Полистал записные книжки — записи там были и на немецком, и на русском языках, просмотрел фотографии. Пожал плечами — лица на снимках ему ни о чем не говорили.
Одно только удивило — то, что Сахно, похоже, поступил намного профессиональнее, чем он сам. Но ведь какая у него, Ника, профессия. Он военный переводчик.
Ему ведь не говорили: в случае чего собирай все документы и прочее.
С Сахно, правда, вообще никто из этих невидимых, да и встреченных помощников не хочет общаться. Оно, вроде, и понятно.
Позвонил телефон.
— Ну что там?
Ник описал все, что нашел в пакете.
— Возьмите ручку и бумагу. Взяли?
— Да.
— Пишите. Слонимский… Курц… Вайнберг… Проверьте бумаги и записи, и все, что касается этих фамилий выпишите на один лист. Я скоро перезвоню.
Щелкнул автостопом магнитофон и только в этот момент Ник заметил тишину.
После той песни Шевчука кассета оказалась пустой. А за окном шел дождь. Мелкий, моросящий, стирающий границу между летом и осенью.
Ник потратил минут двадцать на более подробное изучение записных книжек Погодинского. Нашел в них телефоны Курца и Вайнберга. Переписал на отдельный листок, как и просил невидимый собеседник.
В животе заурчало. Наступало время обеда. Часы показывали полвторого. Ник удивился, как быстро пробежали три часа. Поставил чайник. Выглянул в окно и опять поискал глазами невидимого соглядатая, знавшего, что Сахно поехал кататься на похоронном лимузине.
Никого не увидел. Даже окна домов напротив были занавешены или же за ними не было никакого движения, никаких лиц.
Телефон звонил еще раз, и Ник продиктовал со своего листика невидимому собеседнику два найденных у Погодинского телефонных номера. Собеседник после паузы озадачил Ника, спросив, не потерял ли тот «успокоительные» таблетки, полученные в Киеве.
