Выложив за багет три фунта, он уже протянул руку, но смуглый работник английского общепита сунул сначала багет в микроволновку.
Наконец, получив его в руки, тепленький и аппетитно пахнущий, Виктор вгрызся в багет и, жуя, отошел к столику. Присел.
В кафе зашли двое смуглых парней. Поздоровались с барменом. Но не по-английски.
Он поставил в магнитофон кассету, и в кафе зазвучала приятная и странная полувосточная музыка. Наевшись, Виктор почувствовал себя веселее. Идя дальше по улице, увидел «паб» — английскую пивную.
Что и как здесь делать, он уже знал — после разговора с Рефатом они с Войчеком сходили в один «паб» рядом с гостиницей, выпили там темного ирландского пива. Как оно называлось? Кажется, «Мэрфис».
Виктсф зашел в «паб», взял бокал «Мэрфиса», присел на дубовую скамейку.
Осмотрелся. Обычные люди сидели со своими бокалами, уставившись в большой плоский телевизионный экран, свисавший с потолка. На экране шел футбольный матч. Комментатор почти рычал от ярости.
«Если б еще что-то понятно было!» — подумал Виктор, но уже без ощущения комплекса неполноценности.
Допил пиво, снова вышел на улицу и продолжил путь в сторону гостиницы.
Минут через пять дорогу преградила девушка лет двадцати двух — в слишком теплой «дутой» куртке металлического цвета. Что-то спросила.
Виктор в ответ развел руками. Сказал: «Ай донт спик инг-лиш!» Но это откровение ее не остановило. Она продолжила что-то горячо объяснять.
Виктор смотрел на нее тупо и начинал уже уставать. Набрал воздуха в легкие и шагнул в сторону.
Она тут же оказалась перед ним и, расстегнув молнию на куртке, распахнула правую половину и показала Виктору большую, но вялую грудь с вытатуированной фиолетово-красной розочкой. — Тьфу ты! — Виктор в сердцах сплюнул, сообразив, в чем дело.
Оттолкнул ее и быстрым шагом пошел дальше.
В номере разделся. Включил телевизор, нащелкал музыкальный канал и оставил его петь и показывать танцующих девушек. А сам достал из пиджака конверт с фотографиями от Войчека. Всмотрелся в лица.
Если Рефат не ошибался, то помощь его была огромна. Фотографии без фамилии гораздо больше значат, чем фамилии без лица. Тут уже можно было развернуться вовсю. Надо только будет спросить у Рефата, как лучше этим воспользоваться, ведь не светить же его помощь или помощь поляка. Хотя, может, поляка как раз и можно светить?!
Насмотревшись на фотоснимки, Виктор открыл холодильник-бар. Посмотрел жадным взглядом на выбор маленьких бутылочек, облизнулся и снова закрыл.
