Поднялась, слила и то, и другое в один стаканчик. Потом обернулась.
— А ты что будешь?
Виктор меньше всего ожидал такого вопроса. Он пожал плечами.
— Может, коньяка? — Хорошо, — согласился он.
Получив в руки стаканчик с коньяком, Виктор поднес его ко рту и задержал у губ, посмотрев на Вику.
Она подошла, протянула свой стаканчик навстречу. Чокнулись.
— Ты извини, — Вика смущенно улыбнулась. — Работа заставляет иногда делать то, что совсем не хочется. Но ведь иначе сидела бы в Киеве…
«А чем в Киеве плохо?» — подумал было Виктор, но промолчал.
И правильно сделал, потому что Вика продолжила свою непотревоженную мысль.
— …и мир бы не посмотрела, и неизвестно еще где бы работала! Может, какой-нибудь секретаршей… А так все-таки в Лондоне…
Виктор кивнул. Этот кивок, словно одобрение выбора, воодушевил ее на искреннюю улыбку. Она еще раз протянула свой стакан и они снова чокнулись, но на этот раз оба уже пригубили.
— Думаешь, мне там в ресторане интересно было? — спросила она, откинув назад за ухо сползший на лоб локон.
— Не-а, мне уже эти игры надоели, но надо…Если б взять и изменить все в жизни, но только так, чтобы здесь остаться… или в Париж поехать…
В ее голосе зазвучали мечтательные романтические нотки. Виктор чувствовал, что ему достаточно молчать и слушать, чтобы Вике было уютно и хорошо. Только одна мысль пронеслась в голове, уколов сознание: а каково будет провожать ее неизвестно куда по ночному Лондону?
Но и эту мысль он как-то пропустил мимо. Коньяк был неплохой, но все-таки хуже армянского.
— Сделай погромче, — попросила вдруг Вика, глянув на экран телевизора. — Это «Тэйк зэт», они уже распались.
Виктор исполнил ее желание и тут же поймал на себе благодарный взгляд девушки.
— А с тобой легко, — сказала она и пожала плечиками. Они сидели и смотрели-слушали клипы. Потом он еще раз разрешил ей выбрать что-нибудь в баре.
И сам тоже получил. В этот раз — ром, но так как стакан он не сполоснул, то ром был с запахом коньяка. Ничего особенного и вкусного, но за язык щипал.
В какой-то момент Вика снова сходила в ванную и ее не было минут пятнадцать. Виктор слышал сквозь музыку журчание душа.
Она вышла, завернутая в большое махровое полотенце.
— Уже поздно, я не хочу, чтобы ты ехал меня провожать…
И она нырнула под легкое одеяло, оттолкнула подушки в сторону.
Виктор растерялся.
— Выключи телевизор, уже поздно! — прошептала Вика. В темноте Виктор разделся и тоже осторожно забрался под одеяло. Тут же наткнулся на ее теплые руки.
