О чем о чем, а о молоке для черепахи он не подумал. Он вообще сегодня еще не вспоминал, что живут они здесь не вдвоем, а втроем с черепахой.
— Вот так ты животных любишь! — полушутя произнес Сахно.
— Ладно, сейчас схожу, — пообещал без особого оптимизма Ник.
— Давай-давай, а я пока лисицу разогрею! — пообещал Сахно.
Ник уже выходил, когда Сергей его окликнул.
— Ты какое вино купил? — спросил он.
— Красное.
— А сколько?
— Две бутылки.
— Возьми еще одну и купи буханку хлеба, такую круглую, знаешь?
Ник понял, что имеет в виду Сергей.
— Мину заряжать хочешь? — спросил он.
— Ага, — Сахно кивнул. — Друзей помянем…
Ник пожал плечами и вышел.
Идя по пустынной улочке под теплым немецким солнцем, Ник вдруг ощутил дрожь на коже. На сегодняшнюю реальность вдруг наслоилось какое-то прошлое ощущение, другая прогулка по другой улице под другим, но тоже теплым солнцем.
Где это было? Куда он тогда шел? Вспомнился воздух, его свежесть, его влажность. Рядом была река. Саратов! Он шел к ним, к Тане и Володьке, которые ждали его на даче саратовской родни, где они вместе отдыхали.
Господи, когда это было?
Вспомнилась буржуйка, стоявшая в углу большой комнаты. Буржуйка, которую они никогда не топили. Ее сделал дед Тани, слесарь какого-то саратовского завода, на случай, если придется на даче зимовать. Сейчас, наверно, еще тепло и там. Но что будет дальше? Сколько им там жить и ждать? Ведь он просил Ивана Львовича отправить им телеграмму, что он задерживается максимум до конца лета.
А теперь уже осень, теплая немецкая осень. Что теперь? Может, послать им отсюда письмо? Ничего не объяснять, а просто извиниться и попросить еще потерпеть.
Ведь что-то уже происходит, что-то сдвинулось и когда-то, должно быть скоро, все закончится. И он вернется в Киев и вызовет наконец их к себе.
Сергей критически рассматривал круглую, но небольшую буханку, купленную Ником. Принюхивался к ней, словно она могла быть отравленной.
— С тмином, что ли? — спросил он.
— Там других не было, только нарезанные в пластике!
— Во что они хлеб превратили! — Сахно покачал головой. — Ладно, доставай ножи и вилки!
Пока Ник выставлял на стол тарелки и вилки-ножи, Сергей налил в блюдце молока. И позвал: «Нина! Нина!» Ник удивленно обернулся.
— Ты что, ей уже имя дал? — спросил он.
— Да, — кивнул Сахно.
— А ты уверен, что она — девочка?
— Это ее проблемы! Черепаха — всегда женского рода.
— Ну да, — с улыбочкой согласился Ник.
