Уже капли дождя запятнали голубизной тонкую бумагу конверта. Поднеся к глазам, он увидел сквозь полупрозрачность мокрой бумаги написанные им строчки.
Тяжесть, возникшая в душе, заставила стиснуть зубы. Позади остался еще один почтовый ящик. Впереди оканчивался Ойскирхен и начинался лес.
Ник повернул назад. Письмо уже почти полностью промокло под редким дождем.
Оно вдруг выскользнуло из руки и упало на мокрый асфальт. Ник остановился над ним, постоял пару минут и пошел дальше, оставив его на асфальте.
Сахно вернулся около десяти вечера. Ввалился в квартиру, едва стоя на ногах, веселый и заторможеный. Ник заметил из окна, что машину он оставил прямо у парадного.
— Ты что, не мог ее за дом поставить? — спросил он.
— Мог, — сказал Сергей. — Какая разница?
— А кому понравится, когда под парадным стоит катафалк?
— Давай пятьдесят марок — и поставлю!
— А что, ты уже все потратил?
— Нет, не все. Но деньги нужны!
— А за десять поставишь? — спросил Ник.
— За двадцать Ник протянул напарнику двадцать марок.
Тот взял и с ухмылочкой, шатаясь, вышел.
Выглядывая из окна. Ник рассмотрел в свете фонаря, что у похоронного лимузина разбита левая фара.
* * *Получив на прощанье от английского паспортного контроля треугольную печать в загранпаспорт, Виктор прошел на посадку. Ждать пришлось недолго, и уже через пятнадцать минут он, прищелкнувшись ремнем безопасности к креслу, сидел у окна «Боинга-737», встречая уставшим взглядом заходивших в салон самолета пассажиров.
"
"Смотрел на их лица и словно не видел их. Усталость, озадаченность и разочарование командовали его настроением. Это все, что принесли ему последние два дня пребывания в Англии, два дня, на которые он очень надеялся.
По салону прошла стюардесса, строго проверяя взглядом прищелкнутость каждого пассажира к своему креслу.
Виктор выглянул в окно. Аэропорт Гэтвик стал медленно отъезжать от самолета. Самолет повернул налево, и здание аэропорта исчезло, осталось с другой стороны.
Через три с половиной часа он будет в Киеве, еще через два часа окажется в своем кабинете и, должно быть, сразу позвонит Георгий, которому рассказать будет почти нечего. Впрочем, судя по тому, что все-таки стало известно Виктору, Георгий сможет гораздо больше рассказать ему.
В Кембридж Виктор рискнул приехать сам. Проходя по улице, он заметил бюро туристической информации, на стеклянной стенке которого среди прочего было написано «Говорим по-русски».
