Как оказалось, они теперь были соседями, ведь лежали в одном госпитале, только на разных этажах. Приходивший минувшим вечером майор Крысько даже посмеялся по поводу того, что экономит массу времени, «одним выстрелом двух зайцев убивая».
После того как майор ушел, апельсинов в тумбочке прибавилось, и чтобы хоть как-то с ними бороться, Виктор съел один. Остальные решил отдать жене. Она обещала прийти завтра вместе с Яночкой. Яночке апельсины полезнее, чем его, Виктора, поломанной ноге.
А проснувшись, Виктор сначала ощутил какие-то перемены в воздухе, а потом и увидел их, обернувшись к окну.
Там, за окнами госпиталя, валил снег. Крупный, хлопьями. Сыпался с неба прямо вниз и довольно быстро.
Снег заворожил Виктора и он прилип взглядом к окну, ни о чем больше не думая. Когда медсестра привезла на раздаточной тележке завтрак — манную кашу с желтым пятном масла посередине и чай, — он все еще не мог оторвать взгляда от первого в этом году снегопада.
— Больной! — позвала медсестра. — Кушать пора.
— Я не больной, — оборачивась, улыбнулся Виктор.
— Я раненый.
— Травмированый, — поправила его медсестра, не согласившись с военной формулировкой. — И кажется, не только в ногу.
Она укатила свою тележку дальше, оставив Виктору на память смешливую улыбку. Он действительно еще минуту или две видел перед собой ее улыбку и две ямочки на щечках. Ей было, должно быть, лет двадцать — двадцать пять.
После завтрака его ногу отцепили от кронштейна и опустили на кровать.
— Вот так полежите пару часов, не шевелясь, — командовал хирург.
— Я приду — скажете, что чувствуете.
Виктор ничего не чувствовал. Впрочем, он чувствовал ногу и даже ему казалось, что мог бы ее поднять вместе с гипсом. Но такой команды от хирурга не поступало. И он лежал. Лежал смирно и неподвижно, пока снова не пришел хирург и, довольный рентгеновским снимком и отсутствием неприятных ощущений у владельца ноги, сказал, что сегодня же Виктора отвезут домой, где он может постепенно возвращаться к нормальной жизни, но пока только в пределах квартиры.
Скорая привезла его на Харьковский часам к трем. На счастье двух санитаров, грузовой лифт в доме работал, и на восьмой этаж Виктор поднялся лежа.
Закатив складные носилки с колесиками в квартиру, санитары сгрузили Виктора на подготовленный Ирой диван и, отказавшись от чая и от десяти гривней, предложенных женой, ушли. Один, правда, вернулся минуты через три. Оказывается, они привезли с собой костыли для походов Виктора по квартире.
