Но деньги существовали, существовал у какого-то Пьера неизвестный пароль, с помощью которого трое — какие, кто? — могли снять эти деньги. Значит, все-таки деньги были в банке, хотя и в этом сомневаться было бы глупо. Но как можно снять такую сумму со счета? Во что ее грузить?..
— В каком банке эти миллиарды? — негромко спросил Ник, подойдя к усевшемуся снова на полу Вайнбергу.
На разбитом лице хозяина возникла болезненная, горькая улыбка.
— На Кипре… — произнес он с трудом и зашевелил губами, пытаясь что-то выплюнуть изо рта.
Наконец ему это удалось, и на мокрый паркет упали красные от крови два выбитых зуба. — … зачем вам это…эти деньги никто не получит…
— Название банка?
— «Норд Медитерраниэн»…
— А где найти этого Пьера?
— Париж, представительство «Аэрофлота»… В столовую вернулся Сахно, держа в руке какой-то пакет. Первым делом он выключил плиту. Потом высыпал содержимое пакета на свободный край обеденного стола: две чековые книжки, бумажник с несколькими кредитными карточками, ключи от машины и записную книжку.
— Ну что, — бросил он взгляд на Вайнберга, — будем учиться писать?
Вставай, жрать подано!
Вайнберг с трудом поднялся. Шатаясь, подошел к столу. Сергей подставил ему стул. Тот сел. Рукой придвинул к себе одну из чековых книжек, раскрыл. Взял ручку и поднял усталый взгляд на Сахно.
— Ну, сколько не жалко? — усмехнулся Сергей. — Пиши: триста тысяч марок!
Это ведь примерно двести тысяч баксов, да? — последний вопрос был задан Нику.
Ник кивнул.
Вайнберг медленно вывел указанную сумму на чеке.
Вопросительно посмотрел на Сергея.
— На чье имя чек? — спросил он устало.
— Николае Ценн, — с усмешкой сказал Сергей. Получив в руки чек, Сергей первым делом проверил сумму и дату. Удовлетворенно кивнул и спрятал его в нагрудный карман джинсовой куртки. Отошел к плите, разложил тальятелли по трем тарелкам и поставил их на стол, одну напротив хозяина квартиры.
— А этому? — Ник кивнул на бельгийца, который сидел на полу молча, несмотря на отсутствие во рту кляпа.
— А этому за что?.
. Ну хер с ним, если хозяин не против… Ты не против? — спросил он Вайнберга и, не дождавшись ответа, сказал:
— Только руки не развязывать, сам будешь его с ложечки кормить!..
Вайнберг есть не хотел, было видно, что с выбитыми зубами он просто не мог есть, но после недовольного окрика Сергея, мучаясь и кривясь от боли, он все-таки жевал тальятелли.
Ник, быстро набив ими желудок, кормил бельгийца. Тот, казалось, глотал эти итальянские пельмени целиком.
