Чтобы ей некуда было деваться… У тебя, я вижу, тоже бессонница?
— Да, — признался Виктор, и тут же какое-то подозрение закралось в его мысли.
Он выглянул в окно, осмотрел неподвижную ночную панораму — все тихо и мертво.
— Ну ладно, до связи. Я поехал! — произнес знакомый мужской голос, и его сменили короткие гудки.
Виктор опустил трубку на стол. Посмотрел в окно и вдруг увидел как у забора соседней стройки какая-то машина зажгла фары и стала видимой. Выехала на «дорогу жизни» и не спеша покатила к трассе.
Утром он полчаса стоял под холодным душем, приходя в бодрое состояние.
— Ты на черта похож! — сказала ему за завтраком жена. — Под глазами — синяки, бледный, как мертвец!
— Ничего, сегодня отосплюсь, — пообещал скорее сам себе Виктор, кромсая ножом трехглазую яичницу.
Из комнаты донесся плач дочурки, и жена, на ходу расстегивая верхние пуговицы халата, побежала туда. У Яны тоже наступило время завтрака.
Ира, вспомнив, что ночью кормила ее левой грудью, сейчас поднесла к правой.
Виктор выпил в кухонном одиночестве чашку кофе. Вышел на балкон, посмотрел с высоты восьмого этажа на свою красную «мазду». На стоявшие чуть поодаль аккуратной шеренгой соседские «москвичи», «ЗАЗы» и примкнувший к ним древний «мерседес». Хоть он и понимал, что машина — не его, а служебная, а удержаться от высокомерной ухмылки не смог.
По «дороге жизни», с высоты, напоминавшей муравьиную тропу, в сторону станции метро и трассы шло множество людей.
Может быть, сто, а может и больше.
Они расстянулись по всему километру, напоминая усталых наполеоновских солдат на Смоленской дороге. Виктор попробовал вспомнить название фильма, из которого вынырнула эта картинка, но не смог. Вместо фильма почему-то вспомнилась картина «Бурлаки на Волге». Тут же вспомнились пятеро стажеров, с которыми он проводил трехминутную беседу, их лица, заранее уставшие. Все эти картинки вдруг объединились в его голове.
По телевизору недавно показывали запись первомайской демонстрации советского времени, и он, с интересом посмотрев ее, тоже обратил внимание, что многие демонстранты улыбались в камеры какой-то усталой, изношенной улыбкой.
Сходил еще раз умылся холодной водой. Посмотрел на часы — без пятнадцати девять. Зашел в спальню, посидел минутку около Иры и Яны, присосавшейся к правой груди жены. Почувствовал себя «третьим лишним». Вернулся на кухню.
