Оказались очень быстро, при этом их посадочная полоса была заранее подготовлена и, пока скандал разгорался, их семьи преспокойно переехали в Белокаменную и заняли неплохие квартиры на Кутузовском проспекте. Один из этих троих — Максим Ивин — и был лучшим другом Броницкого.
Он несколько раз звонил после переезда, а до скандала часто бывал у них дома.
Броницкий в старые добрые времена ездил с ним на охоту, в преферанс играл.
Когда Виктор сказал, что для преферанса надо как минимум три игрока, вдова игриво махнула рукой.
— Они за карты обычно садились ночью, когда я уже спала. Максим вызывал по телефону своего сына или кого-то из подчиненных. Утром встану, а мужики кто на диване, кто на креслах спят. Только посмотришь, кого они ночью вызвали, и в ванную…
Взяв еще кофе с коньяком, Виктор продолжил разговор, но то ли утро заканчивалось, то ли коньяк оказывал на Броницкую затормаживающее воздействие, но она говорила все меньше, паузы между вопросом Виктора и ее ответом удлинялись. Виктор понял, что на этот раз хватит, пора сворачиваться, чтобы закончить разговор на приятной ноте.
— Вы обещали ускорить дело с похоронами, — напомнила вдова. — Неудобно как-то, звонят коллеги мужа, соседи. Спрашивают… Хотят попрощаться.
Виктор еще раз твердо пообещал помочь.
Когда Виктор с Броницкой уже встали из-за стола, им на смену в бар пришла еще одна пара посетителей — двое мужчин лет пятидесяти: один в дорогом темно-синем костюме, второй налегке — в черных брюках и белой рубашке с ярким шелковым галстуком.
Вдову Виктор подвез к ее парадному и на прощанье получил приятную, обещающую дальнейшее общение улыбку.
В райотделе, куда он приехал только к часу, его ждала новость — труп Броницкого исчез. Ночью кто-то отключил допотопную сигнализацию и вломился в здание судмедэкспертизы., Украли только труп, все остальное было на месте.
Быстро записав на листе бумаги все самое важное, что он услышал в баре от вдовы, Виктор выбежал к машине.
* * *Ник проснулся с первыми лучами солнца. Вечером он не закрыл легкую занавеску и теперь щурился, крутил головой, приходя в себя.
Опять на руке ощутил холодный металл часов. Наконец открыл глаза и поднес к лицу руку с часами. Только четверть шестого. Сколько же он спал? Два часа? Три? Ложась, он не смотрел на часы, и теперь оставалось только догадываться, сколько длился его сон.
Он присел на кровати, задумался. Вспомнил прошедшую ночь и «кино», показанное ему Иваном Львовичем. Вспомнил последовавший затем разговор с полковником.
