Но до вечера было далеко. Присев в другом кафе. Ник задумался о Пьере.
Интуиция подсказывала, что это тот самый человек, который ему нужен. Но та же интуиция словно пыталась предостеречь Ника от любых действий. Она словно говорила:
""У тебя все в порядке. У тебя есть деньги, ты живешь в Париже.
Познакомился с милой девушкой. Что тебе еще надо?""
«Что мне еще надо?» — подумал Ник и вздохнул.
Сначала он доверился Ивану Львовичу, потом доверял всем телефонным инструкторам и пытался по возможности четко выполнять их указания.
Теперь, оторвавшись от всех связывавших его ниточек, он и расслабился, и понял, что двигаться самостоятельно в любой игре страшно трудно. Трудно принимать решения.
Гораздо труднее, чем не выполнять приказы командиров. Легче плыть, легче ждать и наблюдать за происходящим, чем подгонять его или, что самое трудное, самому провоцировать его развитие.
Эти размышления да крепкий парижский кофе взбодрили Ника и вкачали в него пропавшую было бодрость. Он прошел уже полдороги. Может, больше.
Теперь надо . было идти до конца.
Конечно, он не знает, что делать потом, когда он дойдет до этого конца. Но идти надо. А значит, надо заниматься Пьером, а не встречаться с милой Tatjanoi.
Чуть позже он позвонил ей снова и сказал, что простудился. Предложил встретиться с ней завтра после работы.
— Завтра — суббота, — сказала она. — Мы не работаем!
— Тогда днем, — предложил он.
Договорились на полдень перед тем же «Аэрофлотом», на Елисейских полях.
Теперь вечер был свободен, точнее — освобожден для Пьера.
Дождавшись вечера, Ник пристроился на старом месте возле того же марокканца — торговца жареными каштанами. Марокканец, казалось, уже принимал и Ника за дерево, совсем не обращая на него внимания. Но чуть позже, когда Ник всматривался в лица выходивших из представительства сотрудников, он вдруг спросил Ника, откуда он.
— Я — русский, — ответил ему Ник, не отвлекаясь от своего занятия.
— Возьми! — сказал марокканец, протягивая ему бумажный кулечек с горячими каштанами.
Ник принял неожиданный подарок.
Поблагодарил и стал забрасывать их по одному в рот. Нельзя сказать, что жареные Каштаны ему понравились. Скорее, показались совершенно безвкусными. Но он их старательно прожевывал, наблюдая за представительством «Аэрофлота». За витринами представительства потух яркий свет и остался более тусклый, дежурный. Последним опять выходил Пьер. Он был так же одет и буквально теми же движениями закрыл входную дверь и направился в сторону Триумфальной арки.
