Поэтому своих он отправил заранее, чтобы они купили новую квартиру и постарались к его приезду обустроиться. Помочь им в этом должен был его старший брат, работавший референтом Лужкова.
После ресторана они прошлись по Парижу. Tatjana показала Нику Монмартр, средневековую площадь Карэ. Он угостил ее мороженым в маленьком уютном кафе.
Себе взял кофе с коньяком.
Потом, сославшись на дела, Ник распрощался с девушкой. Поцеловал ее в щечку и пообещал позвонить в понедельник.
Приближался вечер. Вернувшись в гостиницу, Ник сходил в общую душевую.
Помылся, побрился. Непривычная тишина за окошком гостиничного номера объяснялась только выходным днем.
Одевшись и спрятав в карман «дутой» куртки пистолет. Ник вышел.
Доехал на метро до «Эглис Пантен». Шел десятый час вечера и у дискоклуба напротив «Макдональдса» толпилась молодежь. У входа возвышались два супермена-вышибалы. Оба негры.
Ник прибавил шагу и вскоре весь шум вечернего субботнего города остался позади. Он шел по длинной тихой улице, и дома, мимо которых он проходил, постепенно теряли в этажах — как люди в весе.
Улица «снизилась» до двух-трехэтажных домов и особнячков. Вскоре позади остался и китайский ресторанчик.
Окна дома Пьера не светились. Значит, он еще не вернулся.
Ник осмотрелся по сторонам и выбрал самое удобное местечко — справа от входа в дом находился небольшой навесик, под которым стояли два зеленых мусорных бачка на колесиках. От навеса к улице шла узкая выложенная бетонными квадратами тропинка, чтобы мусорщикам было удобнее подкатывать бачки к машине.
Там, между левым бачком и стенкой, Ник и устроился. С этого места просматривался и нужный отрезок улицы, и подход к входным дверям дома.
Настроившись на «работу», Ник ни о чем не думал. Только вздрагивал каждый раз, когда слышал с улицы чьи-то шаги или проезжавший автомобиль. Подумал, что ведь Пьер мог вернуться домой и в машине. А что делать, если он вернется не один? Если с женщиной — не так страшно. Но если с другом или друзьями?
А время шло.
Улица затихла. Тишина убаюкивала сидевшего в засаде Ника.
Глаза начинали слипаться и он тер холодными руками холодные виски, жалея о том, что не прихватил ничего выпить для согрева. Но, вроде, и холодно-то особенно не было. Было скорее прохладно.
В полтретьего Ник чуть не заснул и, с трудом подняв голову, поднялся на ноги и прислонился к кирпичной стенке дома. Тихонько прошел к улице и посмотрел на окна — света в них не было.
