Георгий попросил обождать и обещал, что скоро можно будет просто вернуться домой. Но когда «скоро», не сказал. Потом еще несколько раз звонил и переспрашивал про микроавтобус, который его явно заинтересовал. Сообщил, что фирмы «Мюллер ЛТД — подвесные потолки» в Киеве не существует.
— Был ли на борту написан телефон фирмы? — спросил Георгий. — Обычно пишут.
— Нет, точно не было.
Виктор бродил по двору дома в расстегнутом пальто. Мобильник лежал в правом кармане «наготове». Ира возилась на кухне, а Яночка игралась у нее под ногами.
Непривычная тишина Пущи-Водицы тревожила Виктора. Только иногда, с нечастыми интервалами, недалеко проезжал трамвай, и его железное эхо разгоняло тревожную тишину и позволяло Виктору возвращаться к нормальному ритму размышлений.
Присев на парковую скамейку с чугунными литыми боковинами, стоявшую почему-то возле деревянного сарая, Виктор позвонил в райотдел. Сказал майору, что его несколько дней не будет.
— Я уже заметил, — ответил Крысько.
— Тебя, кстати, разыскивали…
— Кто?
— Вроде, из министерства. Звонили не мне, а дежурному. Время тянулось бесконечно медленно. Виктор вышел на пустую дорогу перед калиткой. Сначала услышал, потом и увидел мотоцикл с коляской, ехавший в его сторону. «Совсем как в селе», — подумал он.
Мотоцикл, к удивлению Виктора, притормозил, и мужик в ватнике и старой вязанной шапочке окинул его взглядом и спросил: «Вы — Слуцкий?»
— Да, — оторопело ответил Виктор.
— Там у вашего приятеля машина поломалась на развилке.
Просил вам коробку передать, — мужик показал взглядом на картонный ящичек в коляске. — Пятерку дал! — то ли с гордостью, то ли с уважением добавил он.
Оттарахтев, уехал мотоцикл, а Виктор, осторожно распаковав на веранде коробку, обнаружил в ней что-то вроде пайка, какие он получал иногда в райотделе: палка сухой колбасы, банка майонеза, пакетики с суповыми концентратами, вермишель, подсолнечное масло и прочее. Сбоку лежал конверт.
На записке, вытащенной оттуда, было написано: «Картошка в погребе. Вход внутри сарая. Георгий».
Пообедав жареной картошкой с рыбными консервами, Виктор устроился на вздутом старом диване. Яночка зазевала, и ее уложили на кровать в другой комнате. Кровать стояла под окном.
Ира заварила чай и позвала Виктора на кухню.
— Ты знаешь, — заговорила она. — Я до сих пор вижу лицо этого… словно вчера было. Я ведь его раньше где-то видела…
— Убитого?
— Да.
