На собаке бронежилет, специальные очки, наушники, чтобы пес мог слышать команды, и видеокамера на лбу, чтобы передавать видеоряд. Пес молодой, игривый, но, когда на нем боевая амуниция, он превращается в неуязвимое чудище из древних мифов. Его не пугает пулеметный огонь и взрывы гранат, он умеет отличить выстрелы своих от вражеских выстрелов, чутко улавливает рокот мотора американского грузовика и стрекот спасательного вертолета; он натаскан на поиск мин и обнаружение засад. Пес все время рядом с Миллером, в случае грозящей опасности прижимается к нему, предупреждая; если видит, что человек упал, защищает его ценой собственной жизни.
Аттила — одна из двух тысяч восьмисот боевых собак, приписанных к американскому контингенту на Среднем Востоке. Миллер понимает, что не должен привязываться к псу, Аттила — оружие, материальная составляющая боя, но прежде всего он — товарищ, они угадывают мысли друг друга, вместе едят и спят. Миллер беззвучно шепчет добрые слова и треплет пса по холке.
Мускулы Аттилы напрягаются, шерсть встает дыбом, поднимается верхняя губа, и ощеривается невиданная пасть с титановыми клыками.
Пес первым переступит порог, он — пушечное мясо. Он движется осторожно и решительно, остановить его может только голос Миллера в наушниках. Пригнувшись, не издавая ни звука, невидимый среди теней, Райан Миллер идет следом, крепко сжимая автомат М-4, самое подходящее оружие для ближнего боя. Он уже не думает, он готов, сосредоточен на цели, но всеми органами чувств фиксирует происходящее вокруг, зная, что товарищи веером рассыпались вокруг деревни, чтобы одновременно пойти на приступ.
Враг, застигнутый врасплох, даже не поймет, что произошло: молниеносная атака."
"Первый дом с южной стороны достается Миллеру. В бледном свете убывающей луны он едва различает халупу, приземистую, квадратную, из глины и камня, настолько слитую с почвой, что кажется, будто она сама собой оттуда произросла. Миллер вздрогнул: заблеяла коза, во второй раз нарушив ночную тишину. В десяти метрах от двери он останавливается: из дома вроде бы доносится детский плач, но тут же стихает.
Интересно, думает Миллер, сколько террористов прячется в этой пастушеской хижине; глубоко вдохнув, наполнив легкие до отказа, он делает знак собаке, которая смотрит на него сквозь круглые очки, и оба бегут по направлению к дому. В тот же миг и товарищи врываются в деревню — крики, выстрелы, проклятия. «Морской котик» дает по двери автоматную очередь и тут же выбивает ее ударом ноги.
