Игра в жмурики

- Ну вот это, что сказал комиссар. Вы же понимаете, я не могу разрешить дочери выйти замуж, если...

- Прости, папа, но это касается только меня и Аллана. Я обещала выйти за него замуж и не собираюсь отступать от своего слова.

- Дорогая, - расплылся в очаровательной улыбке Аллан, - боюсь, что вам придется меня забыть. Ведь это я убил Ренальдо. Но, поверьте, не мог поступить иначе.

Тина подошла к жениху и обняла его:

- Расскажи все. Здесь друзья и родственники, мы не будем свидетельствовать против тебя. Покайся, тебе станет легче.

Нельзя жить с таким грузом на душе.

Аллан оттолкнул Тину и рухнул в кресло. Мне показалось, что из него, как из воздушного шарика, вышел воздух. Затем он посмотрел на свои руки и усмехнулся:

- ""Никакие ароматы Аравии не отмоют этой руки"". Если вы думаете, что терзаюсь, как леди Макбет, то ошибаетесь. Я просто раздавил змею, опасную гадюку. Ренальдо никому не принес счастья и заслужил смерть.

Я вспомнила заплаканную Анриетту и осиротевшую крохотную квартирку возле Ла Бурже.

Тина погладила своего будущего мужа по голове:

- Ну говори, говори же, не молчи. И Аллан начал рассказывать:"

"- Я сидел дома и спокойно читал. Вдруг раздался звонок, удививший меня, - ведь часы уже пробили одиннадцать ночи. Но все-таки дверь я открыл и увидел Андре. Конечно, несмотря на свое изумление, я предложил ей пройти в кабинет. Но девушка направилась прямо к дивану, села и тут же спросила:

- Не узнаешь?

Я удивился еще больше - Андре была со мной на ""вы"". Но потом сказал:

- Конечно, я тебя узнаю, Андре, детка.

Что случилось?

- Значит, не узнаешь, - констатировала девушка и сдернула с головы парик, потом моментальным движением сделала что-то с глазами, и, честно говоря, я обалдел.

Коротко стриженная блондинка, похожая на погибшую Лизу, тянула ко мне руки и плакала:

- Папочка, это же я, твоя Лиза. Я жива, неужели ты этого не понимаешь?

И она бросилась мне на шею. Тут уже заплакал и я. Ведь я очень любил свою девочку, и не по моей вине она росла в семье у матери.

Но рассказать обо всем Мартине я не мог. Не забудьте, что весь капитал принадлежал жене, и в случае развода мне не доставалось ни сантима. Да и Эдуард признал Лизу - она официально считалась его дочерью. Представляете, какие бы пошли разговоры, если бы я сказал вслух, что Лиза моя дочь? Позор для Сью, позор для Эдуарда, а я и Лиза лишаемся всех денег. Вот так я и жил. Ведь Мартина не успела родить ребенка...

Мы с Лизой проплакали почти всю ночь.