Игра в жмурики

Ну что ж, ""мавр сделал свое дело, мавр может уходить"". Ренальдо стал для Лизы помехой, а помехи она устраняла. Избавиться от Ренальдо помог Аллан.

- Вы думаете, что он говорил нам правду? - поинтересовалась я.

- Думаю, что да. Это очень похоже на Лизу. Она пришла к Аллану и обвинила своего любовника в изнасиловании.

- Подождите, - сказала Наташка. - А я поняла, что ее любовником был Яцек!

- Правильно поняли. Но она жила еще и с Ренальдо, причем эту связь оплачивал Яцек. Он-то не знал, что шантажист в самых лучших отношениях с Лизой, и платил большие деньги, чтобы Ренальдо не раскрыл инкогнито ""бедной девочки"".

Так вот, она задурила голову Аллану. Тот сначала испытал настоящий шок, поняв, что Андре - его погибшая дочь, а потом вскипел от негодования, узнав об изнасиловании. Схватил пистолет и помчался в Ла Бурже. А там, надо же, вы, мадам, - комиссар посмотрел на меня. - Ну что ему оставалось делать? Только выстрелить еще раз - в Даша. Он ведь защищал своего ребенка. Но не тут-то было. Ваша голова, мадам, оказалась крепче кирпича. Тогда господин Гранж посылает вам коробку отравленных конфет, и опять неудача: прожорливый питбуль успевает уничтожить презент. В ужасе и полном отчаянии он везет вас в чужой загородный дом...

- Вы думаете, он правда хотел меня убить?

- Безусловно. Все шло именно к этому. Но вам опять повезло."

"- Это все Патрик, - пробормотала я.

- Какой Патрик? - изумился комиссар.

- Ну, та морская свинка, которая вытащила билетик с предсказанием.

Если бы не она, ни за что бы не прыгнула с лестницы.

- Скажите спасибо Натали, - улыбнулся комиссар. - Она следила за вами и очень переживала. А ее появление дома произвело на всех неописуемое впечатление. Я надеялся, что Лиза дрогнет и расскажет все, но у нее не нервы стальные канаты. Ну а потом Даша помогла ей бежать!

От возмущения я потеряла дар речи.

- Да, да, пусть не специально, но вы помогли ей, - заявил Жорж Перье. И вот вам результат. Лиза неизвестно где, Аллан и Тина в Австралии.

Честно говоря, мне кажется, что и Лиза где-то там. Господину Ярузельскому я не могу предъявить никаких обвинений. И вообще, это только догадки и предположения, доказательств у меня нет никаких. Может быть, я бы и нашел их, но события развивались слишком стремительно.

Комиссар замолчал. Мы с Наташкой тоже молчали. О чем тут было говорить?

Прошло четыре месяца. Теплым майским вечером мы сидели в гостиной. Окна были распахнуты.