Игра в жмурики

А вы кто, мадам? - поинтересовался комиссар.

Я замялась: Наташка всем представляла меня как свою сестру - жаль, не успела спросить у нее, почему.

- Я сестра баронессы Макмайер и мать девочки, которая ехала с Жаном!

- О, простите мадам, - комиссар поклонилcя. - Ваша девочка в гостиной вместе с врачом, медсестрой и няней. Но мы будем вынуждены допросить ее, так как она единственный свидетель. Скажите, мадам, сколько лет ребенку? По нашим законам мы обязаны вызвать адвоката, если...

- Хорошо, хорошо, - перебила я комиссара, - скажите, что с Жаном?

- Он мертв, мадам, - сухо ответил комиссар.

- И сделайте так, чтобы ваша сестра не настаивала на осмотре тела. Его уже опознали слуги.

- Но почему, комиссар?

- Он сильно изуродован, зрелище это - не для жены, мадам, - еще раз вежливо поклонился полицейский.

Я пошла в дом, за мной брели очнувшаяся Наташка в грязном костюме, комиссар, врач и два ажана.

В гостиной горели все лампы. На диване в горе подушек, укрытая пледом, сидела Маша. Перед ней на коленях я увидела Софи с чашкой, по ее лицу текли слезы.

- Я педиатр, мадам, - обратился ко мне мужчина, стоявший возле Софи. Ребенок пережил страшный шок, девочку следует поместить на несколько дней в клинику, потом вам, вероятно, потребуется психотерапевт. Ни о каком полицейском допросе не может быть и речи. Детскому организму не под силу такие перегрузки...

- Глупости все это! - фыркнула Маша, выбираясь из пледа. - Может, это ваши французские дети такие нежные, а мы, дети из России, абсолютно нормальные и здоровые люди.

Допросить меня нужно сейчас, а то завтра я могу забыть какие-то детали. Мой долг - помочь правосудию. И уберите от меня эту чашку с бульоном. Терпеть не могу воду с жиром!

Комиссар почесал переносицу. Врач снял очки.

- Знаете, мадам, - пробормотал он, протирая стекла, - я много слышал о русских женщинах. Позвольте мне выразить вам свое искреннее восхищение!

- Ладненько, ладненько, мой ангел, расскажи-ка нам все с самого начала, прямо с той минуты, как ты сегодня проснулась, - проговорил комиссар.

Все расселись по креслам, ажаны встали у двери. Софи, вытирая слезы, вновь укутала Машу пледом.

- Утром меня разбудил Жан, - начала Машка. От всеобщего внимания она раскраснелась, и на ее щеках выступили грязные подтеки.

""Значит, она все-таки плакала"", - отметила я машинально.

- Он вошел рано, было около восьми. Я оделась, мы позавтракали и составили план разорения.

- План чего, моя белочка? - поинтересовался комиссар.