Игра в жмурики

К вечеру ее фото с высунутым языком и рукой, сложенной в фигу, обошло многие газеты с подписью:

""Ребенок ""новых русских"": мил, приветлив и воспитан"". Осада продолжалась дней десять, но потом в пригороде Парижа нашли трупы трех девушек, и интерес прессы переключился на них. Мы перестали вздрагивать, выходя из дома.

Как-то днем Софи доложила, что пришел господин Прудон. Я спустилась в кабинет. Увидев меня, Прудон заулыбался:

- Нет, нет, не волнуйтесь, мадам. С вашими деньгами все в полном порядке. В завещании Эдуарда и Сьюзен Макмайеров четко сказано, что капитал делится между Лизой Макмайер и Жаном, носящим в данный момент ту же фамилию, в пропорции один к трем.

Лиза была признана умершей, и капитал перешел к Жану. Жан завещал свои деньги Натали, а Натали - вам. Скорее всего, если Андре Ярузельскую признают, как Лизу Макмайер, и оправдают, вам придется выделить ей часть, завещанную родителями. Это самая большая неприятность, которая вас ждет... Но я пришел не за тем, чтобы объяснять вам юридические тонкости. .. В нашей семье назревает большое событие, и хотелось бы, чтобы вы в нем поучаствовали. В воскресенье мы объявляем о помолвке Антуанетты с господином Алланом Гранжем.

- С господином Гранжем? - невежливо переспросила я.

- Да, и мы с женой страшно рады этому, хотя, конечно, разница в возрасте составляет почти тридцать лет. Ведь Тине в мае исполнится только двадцать, и все же мы с мадам Прудон счастливы. Она выбросила из головы эту идиотскую мысль об уходе в монастырь... Мы ждем вас с дочерью.

Помолвка состоится в доме господина Гранжа."

"Такую новость невозможно было удержать, и я тут же позвонила Жаклин. Оказалось, что она уже все знает, - к ним приезжала госпожа Прудон.

В воскресенье утром Жаклин заехала за мной и Маней. Жаклин была в машине одна.

- А где Яцек? - удивилась я.

- Он поехал на свидание к Андре, третий раз, между прочим, но она отказывается встречаться с ним. Яцек даже похудел за эти дни...

Мы замолчали. Да и что тут было говорить? Так в молчании и доехали до дома Гранжа.

- Нет, ты только погляди на это, - прошептала Жаклин. - Ничего подобного я не видела.

Весь дом был увит гирляндами бумажных цветов. Они сходились над входной дверью, где красовались два громадных шелковых сердца: на красном стояло ""Аллан"", на розовом - ""Антуанетта"". Дверь была распахнута настежь, внутрь дома вела ярко-голубая ковровая дорожка.

- Да... - сказала Жаклин, - сколько ни дави в себе жиголо, он все равно высунется.