Играй!

 – А вот… тех, от кого я пересел, – вполне.

Лицо Джонни вытянулось и покраснело от унижения, но он попытался взять себя в руки.

– Да ты нарываешься! – он сжал его плечо, надеясь свести все в шутку, но натянутая улыбка исчезла с лица Теодора.

Он вскинул брови.

– Да что ты? – резким движением он скинул руку Джонни и, не глядя больше на него, провожаемый ошарашенными и раздраженными взглядами, направился к столу, за которым сидели актеры.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Кристофер, который видел заминку, но не слышал, о чем они говорили.

Теодор был немного напряжен, но покачал головой. Успокаивающе улыбнулся ему, и его взгляд наполнился нежностью, заметной всем, кроме того, кому она была предназначена. Юта торопливо отпил кофе и закашлялся, булькая что-то Лиззи, которая, закатив глаза, вяло хлопнула его по спине. Ни Теодор, ни Кристофер не обратили на них внимания, глядя только друг на друга.

– Неужели ты сегодня принес с собой полноценный обед? – насмешливо, но не зло поинтересовался Теодор, и Кристофер закатил глаза в ответ, хотя его скулы чуть порозовели.

– Тетя приболела и не пошла на работу, поэтому смогла собрать мне с собой, – объяснил он.

– Почему ты не готовишь себе сам? – вдруг осенило Теодора. Кристофер почти никогда не приносил еду и питался батончиками, и Теодор всегда думал, что он просто забывал свои обеды.

– Боже упаси съесть то, что готовит Крис, – хохотнул Юта, и покрасневший Кристофер влепил ему подзатыльник.

Теодор моргнул. До него доходило очень медленно.

– Подожди, ты что… готовить не умеешь? – осторожно спросил он, и взгляд Кристофера сверкнул гневом.

– Закрой рот и ешь свой рис! – рявкнул он, но из-за того, что он был красный как томат и очевидно смущенный, то прозвучал не так угрожающе, как хотел, и стол взорвался смехом.

Теодор засунул в рот ложку риса, с улыбкой наблюдая за ребятами. В груди растеклось теплое приятное чувство, такое легкое, как крылья бабочки. Это чувство не удержишь надолго – им нужно наслаждаться, пока есть возможность.

И Теодор наслаждался.

Уже под конец обеденного перерыва он вспомнил про сэндвич, который ему вчера утром засунула в рюкзак мама. Вытащил его, разворачивая упаковку, и Кристофер поморщился.

– Это что за фигня? – спросил он брезгливо.

– Что? – невинно вскинул брови Теодор, откусывая сэндвич. – Это мой сэндвич.

– Он выглядит отвратительно, – подметил Остин, на лице которого тоже застыло брезгливое выражение, и Теодор фыркнул, пожав плечами.

– На вкус нормальный.