Играй!

В этот момент абсолютно все чувствовали себя старше и спокойнее этого мужчины, который носился по залу как гиперактивный подросток, по сто раз все проверяя.

Несмотря на то что они задержались, репетиция пролетела быстро, и они уходили в приподнятом настроении все вместе. Мистер Уилсон, попрощавшись с ними, пошел к своему кабинету, а они небольшой оживленной группой направились к выходу из школы.

Кристофер как раз рассказывал Теодору о новом альбоме Арианы Гранде, который он послушал на днях, как Теодор вдруг остановился.

Кристофер ушел чуть вперед, не сразу это заметив. Почти все уже успели выйти, только Джесс остановилась у дверей, наблюдая за ними.

Кристофер, заметив заминку, обернулся.

– Все хорошо? – спросил он.

Теодор натянуто улыбнулся, выглядя крайне напряженным. Кристофер невольно напрягся сам – все же было хорошо, когда они выходили, что успело произойти?

– Да, я… забыл кое-что в классе, – промямлил Теодор, пятясь назад. Его взгляд встревоженно забегал.

– Хорошо, – все еще не понимая, почему из-за этого стоит так сильно переживать, ответил Кристофер.

 – Я тебя здесь подожду.

– Нет! – резко выкрикнул Теодор. – Нет, не стоит, просто… иди. Встретимся завтра.

И, не дожидаясь его ответа, он развернулся и убежал. Кристофер смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за поворотом, а потом пошел к удивленной Джесс.

– Странный он, – подметила она, и Кристофер кивнул, с недоумением гадая, что могло послужить такой резкой смене настроения.

* * *Когда они вошла в актовый зал на следующий день, Кристофер сначала не поверил своим глазам.

Ему на одну долгую секунду показалось, что это просто сон или чей-то жестокий розыгрыш. Ребята толпились за ним, не понимая, почему он не проходит дальше, и каждый, кто что-то говорил или смеялся, резко замолкал, когда перешагивал порог.

– В чем дело? – растолкав всех, мистер Уилсон прошел вперед. Застыл, как мраморное изваяние, прежде чем его ноги безвольно покосились, и он рухнул в ближайшее кресло.

Кристофер прошел чуть дальше, пораженно рассматривая разрушенные и исписанные нецензурными выражениями декорации, испорченные плакаты, разодранные костюмы, словно глядя на это все со стороны, словно его это не касается напрямую.

Эти декорации он делал своими руками. Он прекрасно знал, сколько в них вложено труда и стараний. А теперь они были разбросаны по залу, как груда ни на что негодного мусора."

"В его голове образовалась пустота, и он не мог найти слов, не мог выдавить из себя ни звука.